В коридоре второго этажа огонек светильника болезненным мотыльком трепетал на стене. Снять одной рукой было сложно — мальчик сунул нож в ножны. Косясь, на фигуру, свернувшуюся на куче тряпья под стеной — девушка-"желтушка" спала беспокойно, посапывая перебитым и криво сросшимся носом, — Жо снял веревку с чашкой светильника. Скользнул вниз по лестнице. Все тихо, все спокойно, в такое утро обитателям дома торопиться некуда.
Внизу натолкнулся на фигуру в смутно-светлом.
— Я чуть не шмякнулась через твое дурацкое копье, — с привычной ворчливостью прошептала Катрин. — Ква с замком уже справился. Да, ты светильник давай, давай, пригодится. На местных уркаганов не мешало бы взглянуть до официального объявления амнистии.
Квазимодо сидел под дверью с обнаженным мечом в руках.
— Хм, вы готовы? Очень я не люблю камеры да подземелья всякие. Почти так же не люблю, как наша леди босиком щеголять не любит. Открываем? Кэт, тебя не затруднит подсветить?
Катрин подняла плошку светильника выше. Вор поковырялся отмычкой и толкнул дверь. В нос Жо ударила вонь испражнений и сырого тесного пространства. Мальчик с трудом разглядел фигуры, сидящие на гнилом тростнике.
— Не помешаем? — осведомился вор. — Мы тут человечка ищем знакомого.
— Чего в такую рань? — гнусаво поинтересовался человек, сидящий ближе к двери.
— Не выспались? — удивился Квазимодо. — Ну, извините.
— Ничего страшного, — вежливо сказал плотный мужчина, щурясь на свет светильника. — Кого разыскивать изволите?
— Нам моряк нужен. Опытный и без серьезных планов на ближайшее будущее. И чтобы слово держать умел.
— Так это я и есть, — радостно удивился разговорчивый мужчина. — У меня на ближайшее будущее в планах только петля на шею. С этим я готов повременить. Так что рассмотрю любые иные предложения. Только кормежку пообещайте.
— За этим дело не станет, — заверил вор. — Отожрешься, как я.
Мужчина тихо засмеялся:
— Ну, тогда я ваш с потрохами, — он окинул оценивающим взглядом Жо, стоящего у двери, и снова принялся разглядывать молчащую высокую фигуру со светильником в руке. Огонь слепил узников, и рассмотреть держащего светильник гостя не получалось.
— А ты, весельчак, море вообще видел? — поинтересовался Квазимодо. — Паруса знаешь? Весла? Или весь Великий Поход в трюме блевал?
— Я три раза Океан пересек. На когге и дважды на дракаре. На драккаре и кормчим стоять приходилось. Курс держу. Ветер чувствую. На Зюковых островах бывал. На севере вдоль побережья часто хаживал, — посерьезнев, сообщил заключенный.
— Проверим, — пообещал вор. — Мы люди честные. Свободу получишь, серебра на пиво. Поход у нас дальний, серьезный. Но вранья да похвальбы мы не любим.
— Будешь хитрить, своими яйцами подавишься, — кратко посулила Катрин.
— Баба, что ли? — гнусавый узник. Его щуплый сосед заерзали. — Я под бабой сроду не ходил.
— Попробуешь, если здесь гнить не хочешь, — предложил вор. — В море ходил или сухопутная крыса?
— Я крыса?! — возмутился гнусавый. — Да у меня руки к веслам приросли. Я, господа хорошие, вот этими руками, — он взмахнул тощими конечностями, и вдруг ловко зачерпнув прелого тростника швырнул в лицо Квазимодо. Рыбкой юркнул мимо, кинулся к дверям. Неожиданно ловко увернулся от шагнувшей наперерез Катрин. Уже проскочил к дверям, когда Жо подножкой заплел ему ноги. Беглец крепко врезался в стену, но не упал, мячиком отскочил и попытался выхватить у Катрин меч. В следующий момент мужчина всхрапнул и отлетел, — Жо успел накинуть древко копья ему на горло и отбросить от наставницы. Тело узника яростно забилось — тощий и худой, он был яростен, как загнанный зверь. Чувствуя, как ногти пленника впиваются в руку, Жо резко дернул древко копья наискось. Коротко хрустнули шейные позвонки — гнусавый сполз на пол.
— А шустрый был, — одобрительно сказал Квазимодо, выплевывая изо рта крошки сгнившего тростника. — Такие нам и нужны. Но желательно, чтобы и с мозгами.
— Я не отказываюсь, — сказал после короткого молчания крепкий мужчина. — Я с детства на море. Чего мне бояться?
— Я тоже пойду, куда господа пожелают, — торопливо заверил щуплый типчик. — Я работать исправно умею.
— А ты что молчишь? — спросил Квазимодо смутную фигуру, сидящую под сырой стеной. — Еще не проснулся?
— Вы лю-ююдей берете. Я не-ее человек, — голос четвертого заключенного звучал неестественно тягуче.
— Селк, что ли? — очень правдоподобно удивился одноглазый хитрец. — Так тебе сами боги велели в море отправляться. Или понравилось без солнца и луны отдыхать? Пойдешь с нами? Мы без предрассудков, мирных дарков уважаем.
— Буду благодарен, если предложение не шутка, — тщательно выговорил дарк. Слова ему явно давались с трудом.
— Не шутка, — кратко сказала Катрин. — Ква, займись оружейкой. И сваливаем.
