До берега Жо добрался с большим трудом. Сердце колотилось в горле, колени неудержимо подгибались. Бег по просыпающимся улицам измотал всех. Сверх всякой меры нагруженные оружием налетчики выбрались из Скара, когда на улицах уже появился народ. Плелись разносчики с корзинами, меланхоличные пастухи выгоняли за город стада худосочных коров и поджарых, как гончие собаки, коз. На потных, задыхающихся людей, навьюченных оружием и прочими непонятными предметами, горожане поглядывали удивленно, но без особого испуга. Загадочные поступки воинственных северян "желтки" даже и не пытались понять.
Жо, нагруженному собственным оружием, двумя мощными арбалетами, мешочками с "болтами" и кожаной сумкой с чем-то дьявольски тяжелым, казалось, что он уже годами вдыхает отвратительную городскую пыль, полную густых ароматов нутта и навоза. Ноги заплетались. Тощий тип, освобожденный из подвала и навьюченный длинными связками толстых стрел, все время падал. Его с руганью поднимали, гнали вперед. Жо тоже пинал и поднимал несчастного, с ужасом гадая, когда же свалится сам. К счастью, тощим занялась лично Катрин, а у нее и мертвец поскакал бы ланью. Жо бежал, проклинал жадного Квазимодо, выволокшего из королевского арсенала едва ли не половину оружия. Сам невысокий вор сгибался под тяжестью массивных частей непонятного устройства. Громоздкие детали были тщательно упакованы в промасленный пергамент. Штука называлась "эвфитон", и Ква был абсолютно уверен, что этот тяжеленный кошмар жизненно необходим в морском походе. Поскольку Кэт не возражала, приходилось признать, что таинственное орудие действительно могло оказаться небесполезным. Тренога механизма, похожая на деревянную пародию на станок станкового пулемета, досталась веселому пленнику. При свете дня моряк оказался не таким уж крепышом, но станок тащил упорно. Правда, уже не улыбался. Селк, повыше ростом, с текучими мягкими движениями, нес связку копий, уйму мешочков с "болтами" и еще одну упаковку длинных стрел для "игрушки" одноглазого. По правде говоря, только отвлекаясь на удивительного дарка, Жо и смог добежать до условленного места встречи.
Лежать было чудесно. Песок еще оставался прохладен, над головой шуршали пальмы. Прибой вел свою вечную песню. Набраться бы сил, доползти до воды, умыть пылающее лицо.
— Жо, на пост.
Мальчик мысленно застонал, поднялся на четвереньки. И как только Ма влюбилась в эту садистку? Жо оперся о копье, поднял себя на ноги, поплелся к деревьям. На него с любопытством смотрели моряк и селк. Жо попытался бодро улыбнуться — хо, уж мы-то не слабее других.
Жо стоял у дерева, следил за опушкой, изредка поглядывая на место случайного привала. В стороне города стояла тишина, только дурные петухи иногда голосили. Под пальмой Катрин шепталась с одноглазым. Да, положение не из лучших. Вини-Пух вместе с ослами и погонщиками куда-то пропал. Похоже, Ква придется идти на разведку.
Вини-Пух появился сам. Злой и сердитый, как голодный медведь. Оказалось, он просто не мог подвести повозки к берегу. Погонщикам почему-то пришло в голову, что он вознамерился утопить их в море. С "желтками" Винни мог бы справиться, но к людям из непонятной солидарности примкнули и животные. Сломить сопротивление отупевших пожирателей нутта и четвероногих упрямцев без шума бывший охранник не мог. Пришлось связать всех и оставить в роще у дороги.
Катрин принялась командовать, и вскоре оружие было погружено на повозки. Обоз уже без капризов вышел на песчаную полосу пляжа. Следовало убраться подальше от города.
Шагая за последней повозкой, Жо размышлял над загадкой происхождения дарков. Селк, наконец, рассмотренный в подробностях, оказался удивительным существом. Фигурой дарк почти не отличался от человека, разве что казалось, что суставов на его руках и ногах насчитывается несколько больше. Текучие движения, при всей своей внешней неторопливости, вовсе не были медленными. Серая кожа, тонкие перепонки между пальцами — будто дарк натянул разношенные перчатки на свои четырехпалые ладони. В сущности, ничего особенного, пока не взглянешь в лицо селку. Тут не вздрогнуть было трудновато. Чрезмерно вытянутая нижняя челюсть, скошенный лоб, нос, похожий на собачий — все это странным образом сочеталось с огромными глазами в обрамлении карикатурно коротких и густых ресниц. Крошечные острые уши. На лице разводы и пятна складывались в неясный узор. Селк определенно был крайне уродлив по человеческим меркам. И, без всякого сомнения, по-своему абсолютно нормален и даже изящен. Просто не человек. Иной. Не мартышка-токолош, не сказочный ужасный вампир или забавный гном. Катрин тысячу раз объясняла, но умом такого, оказывается, не понять. Иная раса. Ха, очень просто — иная. Только даже глядя в огромные глаза дарка, в такое не поверишь.
Катрин отстала от повозок, пошла рядом.
— Как ты?
— Разгрузившись, чувствую себя совсем неплохо. Так бы и шагал. Может, двинем на север пешком? Орехи слева, устрицы справа. Ослы впереди.
