Талия у наставницы была тонкая и гибкая. Рука Катрин, обнимающая шею мальчика, жгла, как печка. Жо было жутко неудобно. Лучше бы Ква пошел, неважно, что он на полторы головы ниже полуголой красавицы.
Катрин замурлыкала что-то непонятное на славянском:
— Нас утро встречает прохладой...
От комендатуры на покачивающуюся парочку смотрел часовой. Рассвет разгонял остатки темноты. С близкой гавани ветер нес прохладу, забавлялся, смешивая соленый воздух с дымком — "желтки", еще сохранившие слабый интерес к жизни, разводили огонь в очагах, собираясь печь лепешки и готовить завтрак.
— Не спи, кадет, — зашипела Катрин.
— Эй, — громко и хрипловато сказал Жо часовому, — видал, какие бабы у героев Глора водятся? Король-то у себя? Сколько король Иддиг за такую смачную телку серебра отсыплет? Со скидкой сторгуем.
— Слушай, она правда беловолосая? — с интересом спросил страж. — Вот это кобылка. Вы откуда взялись? Кораблей уже месяц не было. А героев Глора в нашей таверне аж с весны не видели.
Жо почувствовал, как Катрин выпятила грудь: упругие возвышенности едва не выпрыгнули из развязанного ворота рубашки. Часовой засмотрелся:
— Откуда такая? Ух, я бы ей...
Резкое движение наставницы едва не опрокинуло мальчика. Вырвавшись из объятий, Катрин мгновенно оказалась рядом со стражем. Тот попытался отшатнуться, но красавица мигом переставшая быть соблазнительной, безжалостно врезала коленом в пах и одновременно зажала рот.
Часовой захрипел, оседая на землю. Жо успел подхватить начавший падать вуж. Часовой все хрипел, ерзая спиной по пыльным камням. Катрин надавила ему коленом на грудь, прошипела, грозя ножом:
— Заткнись, баран, прирежу!
Глаза воина под низким срезом барбюта выкатились, и солдат захрипел еще отчаяннее, пытаясь нащупать рукоять своего меча. Катрин коротко ткнула ножом ему под подбородок. Хрип перешел в иную тональность. Женщина убрала руку со рта стража, вытерла ладонь о рубашку:
— Жо, не будь идиотом. Поставь эту дуру на место.
Мальчик машинально прислонил к стене тяжелый вуж. Катрин выпрямилась — в руках пояс часового с мечом и кинжалом. Невысокой тенью рядом возник вор, протянул госпоже башмаки.
— Быстро вы. Уверенно.
Катрин сравнила свой башмак с сапогом стража, вздохнула:
— И что у меня за размер? Только туфельки бабские подходят.
Шлем с головы покойника свалился. Редкая бороденка торчала вверх, левый глаз прикрыт, правый мутнел, недоверчиво следя за голубеющим небом.
— Терпеть не могу босиком бегать, — сказала Катрин, завязывая шнурок башмака. — А парень был бы жив, если бы соображал чуть быстрее.
— Ясное дело, — нетерпеливо пробормотал вор. — Идем, что ли?
— Что ты топчешься? — злобно поинтересовалась Катрин. — Отмычку забыл?
Квазимодо немедленно присел у двери, завозился с куском проволоки. Жо заставил себя выдохнуть полностью, схватил мертвеца за ворот кольчуги и отволок в сторону. Посадил к стене рядом с длинным оружием, нахлобучил на голову шлем. Ничего, — тело не такое уж и тяжелое. Только противно к теплой коже прикасаться. И кровь, натекшая на камни, тошнотворно пахнет.
Катрин пристально смотрела из-под взъерошенной челки.
Жо с трудом улыбнулся:
— Мама не поверит, что я тебя со скидкой пытался продать.
Катрин улыбнулась одними губами:
— Ну, если только для короля.
Отмычка тихо заскрежетала, окованная железными полосами дверь открылась.
— Прошу в королевские апартаменты, — вор настороженно прислушался. — Идемте, пока ночные горшки не загремели.
На лестнице было темно. Откуда-то сверху падал свет масляного светильника, но после улицы Жо почти ничего не видел. Вор уже скользнул куда-то вниз. Ноги мальчика с трудом нащупывали ступеньки. Катрин ухватила за рукав, направила. Коридор раздваивался.
— Справа оружейка, слева камера, — прошептал Квазимодо.
— Сначала люди, — приказала Катрин.
Вор снова принялся возиться своей примитивной отмычкой. Жо с копьем охранял тыл. Пахло сыростью и крысиным пометом. Сверху не доносилось ни звука. Странно думать, что там спит пусть и не очень могущественный, но самый настоящий король.
Квазимодо едва слышно выругался.
— Жо, тащи светильник, — приказала наставница.
Светильник — это значит, наверх. Жо прислонил копье (еще не хватало наконечником стены скрести) и двинулся по лестнице. Мимо входной двери — сквозь щель приятно дохнуло свежим утренним воздухом. Ступени лестницы деревянные — здесь осторожнее. Стертые подметки башмаков тщательно нащупывали ступени. Шаг за шагом — плавно, но не медля. В середине лестницы ступенька издала едва слышный скрип — мальчик болезненно сморщился. Есть наверху стража? Ох, опозоришься. Кэт не так учила. Ноги не напрягай. Нож в правой руке — клинок спрятан за телом, блеск может выдать. Нам лишнего сияния да фанфар не нужно.
