Н о р а. Нет. Только веселой. И ты всегда так мило обходился со мною… Но наш дом был просто кукольным домиком. А я в нем – твоей куколкой-женой, как прежде папиной куколкой-дочкой. А дети, они были моими куклами. И мне нравилось, когда ты брал меня поиграть, как и детям нравилось, когда я брала их поиграть. Вот чем был наш брак, Торвалд.
Х е л м е р. В том, что ты говоришь – несмотря на экзальтацию и преувеличения, – есть доля истины. Но отныне все пойдет по-другому, на смену играм придет время воспитания.
Н о р а. Воспитания кого – меня или детей?
Х е л м е р. И тебя, и детей, Нора моя любимая.
Н о р а. Нет, Торвалд, не тот ты человек, чтобы воспитать себе правильную жену из меня.
Х е л м е р. Как ты можешь так говорить?
Н о р а. А я… разве я готова воспитывать детей?
Х е л м е р. Нора!
Н о р а. Не ты ли сказал совсем недавно, что не рискнешь доверить мне воспитание детей?
Х е л м е р. Я вспылил. Зачем припоминать мне сказанные в запальчивости слова?
Н о р а. Нет, ты сказал правильно. Я не справлюсь с этой задачей, пока не решу другую – сперва я должна воспитать себя. Ты мне в этом не помощник. Я должна разобраться во всем сама. Поэтому я ухожу от тебя.
Х е л м е р
Н о р а. Только в одиночестве я сумею разобраться в себе и в своей жизни. Поэтому я не могу больше оставаться у тебя.
Х е л м е р. Нора! Нора!
Н о р а. Я ухожу прямо сейчас. Надеюсь, Кристина приютит меня на ночь.
Х е л м е р. Ты не в себе. Я тебе запрещаю! Так нельзя!
Н о р а. Отныне запрещать бессмысленно. Я заберу то, что принадлежит лично мне. От тебя принимать ничего не хочу, ни сейчас, ни потом.
Х е л м е р. Это какое-то безумие.
Н о р а. Завтра уеду домой – в родные места, я имею в виду. Там мне будет легче пристроиться к какому-нибудь делу.
Х е л м е р. Вот ведь слепой неопытный кутенок!
Н о р а. Да, опыта я должна набраться.
Х е л м е р. Бросить дом, мужа, детей!.. Ты хоть подумала, что скажут люди?
Н о р а. Думать еще и о них я не могу. А что мне необходимо уехать, знаю.
Х е л м е р. Возмутительно! И с какой поразительной легкостью ты забыла свой святой долг.
Н о р а. Что ты считаешь моим святым долгом?
Х е л м е р. И я должен тебе это объяснять?! У тебя есть обязательства перед мужем и детьми.
Н о р а. У меня есть и другой святой долг.
Х е л м е р. Других у тебя нет. Что еще за долг?
Н о р а. У меня есть обязательства перед собой.
Х е л м е р. Прежде всего ты жена и мать!
Н о р а. Больше я в это не верю. Думаю, прежде всего я – человек, такой же человек, как ты; во всяком случае, постараюсь им стать. Не сомневаюсь: большинство признáет правоту за тобой, и это наверняка где-то прописано. Но я больше не могу довольствоваться тем, что написано в книгах и что большинство считает правильным. Я должна сама все обдумать и понять.
Х е л м е р. Тебе не понятна твоя роль в собственной семье? Разве в таких вопросах нет надежного ориентира? Или ты в Бога не веришь?
Н о р а. Ах, Торвалд, что такое вера, я тоже не знаю.
Х е л м е р. Господи, да что ж ты говоришь…
Н о р а. Я перед конфирмацией ходила к пастору Хансену, от него все и знаю. Он учил, что верить надо так и так. Вот я вырвусь, останусь одна, тогда подумаю и об этом. Разберусь, верно ли толковал пастор Хансен, во всяком случае, верно для меня или нет.
Х е л м е р. И это говорит молодая женщина?! Неслыханно! Раз религия не в силах направить тебя на путь истинный, попробую достучаться до твоей совести. Моральные устои у тебя есть? Или тоже нет?
Н о р а. Торвалд, мне трудно ответить на такой вопрос. Я не знаю. Я очень путаюсь в этих вещах. Но вижу, что мое мнение сильно отличается от твоего. Да еще и законы оказались на поверку не такими, как я думала. И что жить надо по ним, никак в моей голове не укладывается. У женщины, видите ли, нет права пожалеть умирающего отца, как нет права спасти жизнь мужа. Я не верю в такие законы.
Х е л м е р. Ты рассуждаешь как ребенок. Вообще не понимаешь общества, в котором живешь.
Н о р а. Да, не понимаю. Но теперь я этим займусь. Мне надо понять, кто прав: общество или я.
Х е л м е р. Ты больна, Нора, у тебя жар. Похоже, ты бредишь.
Н о р а. У меня никогда не было такой ясности и твердости в мыслях, как сегодня.
Х е л м е р. И в твердом и ясном уме ты бросаешь мужа и детей?
Н о р а. Да.
Х е л м е р. Этому может быть лишь одно объяснение.
Н о р а. Какое?
Х е л м е р. Ты меня больше не любишь.
Н о р а. Да. В этом все дело.
Х е л м е р. Нора, и ты так спокойно это говоришь?!
Н о р а. Торвалд, мне больно говорить тебе такие вещи. Ты всегда был мил со мной. Но я ничего не могу поделать – я не люблю тебя больше.
Х е л м е р
Н о р а. Да, твердое и ясное. И причина, по которой я не хочу оставаться здесь дольше.
Х е л м е р. Не могла бы ты растолковать мне, как именно я лишился твоей любви?
