Вернувшиеся полностью

На улице со стуком захлопывается калитка.

Х е л е н а   А л в и н г,   вдова камергера, армейского капитана Алвинга.

О с в а л ь д   А л в и н г,   ее сын, художник.

П а с т о р   М а н д е р с.

П л о т н и к   Э н г с т р а н д.

Р е г и н а   Э н г с т р а н д,   живет в доме госпожи Алвинг.

Действие происходит в имении госпожи Алвинг в Западной Норвегии, на берегу большого фьорда.

Просторная зала, обращенная в сад, две двери по правой стене и одна – по левой. В центре круглый стол со стульями, на столе книги, журналы и газеты. Слева на авансцене окно, рядом с ним небольшой диванчик и столик для рукоделия. Зала переходит в зимний садик с огромными окнами, он несколько ýже залы и отделен от нее стеклянной стеной. В правом углу зимнего садика дверь в сад. Сквозь стеклянную стену виден фьорд, подернутый унылой пеленой дождя.

У садовой двери топчется колченогий плотник   Э н г с т р а н д,   сапог на левой увечной ноге подбит деревяшкой.   Р е г и н а,   с пустой лейкой в руках, не пускает его в дом.

Р е г и н а   (тихо шипит). Что тебе надо? Стой где стоишь. С тебя же льет.

Э н г с т р а н д.   Это дождь Господень, детонька.

Р е г и н а.   Черт его наслал, дождь этот.

Э н г с т р а н д.   Бог мой, Регина, ну и выражения. (Прихрамывая, делает несколько шагов в комнату.) Но я хотел поговорить с тобой о другом.

Р е г и н а.   Эй, потише клацай своей деревяшкой. Молодой хозяин спит.

Э н г с т р а н д.   Спит? Средь бела дня?

Р е г и н а.   Не твое дело.

Э н г с т р а н д.   Я вчера выпил с ребятами…

Р е г и н а.   Кто бы сомневался.

Э н г с т р а н д.   Да, детонька, человек слаб.

Р е г и н а.   Что да, то да.

Э н г с т р а н д.   И несть числа искушениям в этом мире. Однако ж я, вот тебе крест, поутру в полшестого уже работал.

Р е г и н а.   Да, да, а теперь отчаливай. Разводить с тобой рандеву у меня охоты нет.

Э н г с т р а н д.   Чего тебе неохота разводить?

Р е г и н а.   Неохота, чтобы ты тут кому-нибудь на глаза попался. Так что ступай своей дорогой.

Э н г с т р а н д   (делает еще шаг в комнату). Э нет, не уйду я, разрази Господь, пока с тобой не поговорю. Сегодня к вечеру я закончу дела на стройке и ночным пароходом отчалю в город.

Р е г и н а   (бурчит). Скатертью дорожка!

Э н г с т р а н д.   Спасибо на добром слове, детонька. Завтра открытие приюта, веселье-гулянье, без хмельного не обойдется, понятное дело. А так уеду, и никто не скажет, что Якоб Энгстранд нипочем перед искушением не устоит.

Р е г и н а.   Хо!

Э н г с т р а н д.   Да, публика соберется почтенная. Сам пастор Мандерс ожидается с города.

Р е г и н а.   Он сегодня приезжает.

Э н г с т р а н д.   Вот видишь. А на черта мне сейчас позорить себя в его глазах, сама посуди.

Р е г и н а.   Вот оно что. Опять козни строишь…

Э н г с т р а н д.   Какие козни?

Р е г и н а   (пристально глядя на него). Такие, чтоб оплести пастора Мандерса. Что теперь придумал?

Э н г с т р а н д.   Тсс, тише, с ума сошла? Вовсе я не думал оплести пастора Мандерса… Он ко мне всегда с дорогой душой, разве ж я могу… Но потолковать я о другом пришел: хотел сказать, что нынче ночью еду в город.

Р е г и н а.   Жду не дождусь.

Э н г с т р а н д.   Дак я хочу забрать тебя с собой.

Р е г и н а   (разинув рот). Ты хочешь… Чего ты сказал?

Э н г с т р а н д.   Хочу, чтоб ты вернулась со мной домой.

Р е г и н а   (насмешливо). Да ни в жисть я к тебе не вернусь!

Э н г с т р а н д.   Это мы еще посмотрим.

Р е г и н а.   Да уж посмотрим, еще как! Я, значит, выросла в доме госпожи камергерши Алвинг. Меня, значит, здесь почти как родную держат. И чтобы я уехала к тебе? В твой-то дом? Тьфу!

Э н г с т р а н д.   Что за черт? Отцу перечить вздумала?

Р е г и н а   (бормочет, не глядя на него). Ты сам вечно талдычишь, что я к тебе не касаюсь.

Э н г с т р а н д.   Ну нашла, что вспомнить.

Р е г и н а.   А не ты честил меня, обзывал меня словом… Фи донк!

Э н г с т р а н д.   Нет, упаси Господи, этакого слова я никогда не говорил.

Р е г и н а.   Угу, а то я не помню, какими словами ты меня крыл.