– Меня тоже, – сказала Клементина. – Руби! Иди сюда! Ужин.
Руби, сидевшая на полу в окружении кукол и мягких игрушек, подняла глаза. Она разместила их вокруг себя, подражая «кружку чтения» в дневной группе и делая вид, что читает им про любопытного Джорджа. Она держала книгу точно так же, как, по-видимому, воспитательница, и, переворачивая страницу, каждый раз лизала палец.
– Пора спать! – бодро произнесла Руби и небрежным движением опрокинула игрушки в положение для сна.
Оставалось только надеяться, что этого в дневной группе не делали.
– Что на ужин? – Подбежав к столу, Холли уселась на свое место и с устрашающим энтузиазмом схватила вилку и нож. – Паста? Это паста, да?
– Это запеканка с мясом, – ответил Сэм, а Клементина пристегнула Руби к бустеру «для больших девочек», на который ее пересадили после высокого стульчика.
– Что? – от негодования Холли чуть не сползла со стула. – Картофельная запеканка? Снова? Мы ели ее вчера вечером.
– Вы не ели ее вчера вечером, – спокойно произнес Сэм, ставя перед ней тарелку. – Вчера вы ели пасту у бабушки, пока мама с папой ходили в ресторан.
– В холодильнике еще осталось! – в возбуждении проговорила Холли. – Мы не съели все! И бабушка сказала, что…
– В холодильнике ничего не осталось, – сказала Клементина. – Вчера я все доела.
– Что? – вскричала Холли. Жизнь – это сплошные разочарования. – Но ты ходила в ресторан!
– Ресторан был не очень хороший, и мы рано пришли домой.
Мама с папой больше не могут вместе ходить в ресторан. Теперь мама с папой не любят друг друга, как раньше. Мама с папой могут расстаться.
– Что?
– Сиди прямо, Холли, – механически произнесла Клементина.
Холли пронзительно вскрикнула.
– Пожалуйста, не кричи так, – попросила Клементина. – Прошу тебя.
Холли снова издала тот же звук, но тише.
– Холли!
– Фу! – сказала Руби. Она взяла ложку кончиками пальцев и подержала над тарелкой, раскачивая вверх-вниз. – Нет, сясибо.
– Сейчас покажу тебе «сясибо», – сказал Сэм. – Давайте, девочки. Капельку.
– Мм, как вкусно! – положив еду в рот, промычала Клементина. – Хорошо постарался, папа.
– Ну а я не стану это есть, – сказала Холли, сложив руки на груди и сжав губы. – У меня слишком много вкусовых сосочков.
– Что значит – у тебя слишком много вкусовых сосочков? – спросил Сэм, решительно засовывая пищу себе в рот.
– У детей больше вкусовых сосочков, чем у взрослых, поэтому у этой еды противный вкус.
– Она видела это в том телешоу, – сказала Клементина. – Помнишь? То, в котором…
– Меня не интересует, сколько у тебя вкусовых сосочков, – сказал Сэм. – Попробуй немножко.
– Фу! – сказала Холли.
– А где твои хорошие манеры? – спросила Клементина.
Сэм даже не посмотрел на нее.
Создавалось ощущение, что все эти годы он искал убедительный повод ненавидеть ее и наконец нашел. Ее немного замутило. Картофельная запеканка была не так вкусна, как обычно. Слишком тяжелая еда с этим соусом.
Она положила вилку и отпила воды.
– У меня болит животик, – простонала Холли.
– Ничего у тебя не болит, – возразила Клементина.
Мать Клементины считала, что проблемы их брака можно разрешить с помощью изрядной толики здравого смысла и физических нагрузок. Семейная жизнь – это тяжелый труд! Но что они сказали бы консультанту? Они не ссорятся из-за денег, секса или домашней работы. Нет сложных узлов, которые надо распутывать. Все было так же, как до барбекю. Только все воспринималось по-другому.
Она посмотрела на Руби, сидящую перед ней, – здоровую, розовощекую, смеющуюся – и вспомнила о своем странном ощущении, когда Руби перевели из отделения интенсивной терапии в обычную палату с обыкновенными пациентами и очень занятыми медсестрами. Там не было милой Кайли, которая занималась только Руби. Это было все равно что переехать из пятизвездочной гостиницы в молодежный хостел. Потом, по прошествии двух дней в обычном отделении, чрезвычайно молодой, утомленный врач пролистал карту Руби и сказал: «Завтра можете забрать ее домой». Грудная клетка у нее очистилась. Она больше не нуждалась в физиотерапии. С помощью антибиотиков удалось успешно справиться с инфекцией. Разумеется, будет проводиться неврологический контроль, она будет наблюдаться как амбулаторный пациент, но на данный момент все хорошо.
Первостатейное медицинское обслуживание означало, что им не придется платить за свою первостатейную небрежность. Они привезли Руби домой, где ее ждала куча подарков и любящая старшая сестра, которая то и дело пыталась взять ее на руки и обнять, чего она почти не делала раньше. Иногда она сжимала Руби чересчур сильно, и та визжала, а родители кричали на Холли.
