Так что нет – она никогда не стыдилась того, что было у нее с Эндрю. Устыдилась только теперь, стоя под дождем с тяжелым пакетом, в котором лежала даром доставшаяся ей дорогая школьная форма, и глядя, как усталая, полноватая и разочарованная жена средних лет спешит под дождем к черному «порше». Возможно, неожиданный переезд в Дубай – это удивительное совпадение, а возможно, и нет.
Это случилось из-за дождя.
Если бы только дождь прекратился, Эрика не стояла бы здесь, в гостиной, в субботу утром, со стучащим в ушах пульсом, чувствуя себя арестованной. Правда, в роли полицейского выступал ее собственный муж.
На самом деле Оливер не походил на полицейского. У него был грустный и смущенный вид. Она подумала, что в детстве, находя спрятанные родителями по всему дому бутылки водки и джина, он носил на лице такое же выражение, пока не перестал верить их горячим обещаниям завязать с выпивкой. Они и сейчас по-прежнему дают сумасбродные обещания: «У нас будет сухой июль!», «Начинается трезвый ноябрь!».
Это случилось, когда она поехала обновлять свою лицензию. Она вернулась домой в хорошем настроении. Ей нравилось перед выходными завершать бумажные дела, которые ее мать в свое время часто игнорировала, – неоплаченные счета, уведомления об отключении, неподписанные бланки разрешений, утерянные в ворохе бумаг.
Оливер встретил ее у двери:
– У нас протечка. Крыша протекла. В кладовой.
У них была небольшая кладовка, где они держали чемоданы, туристское снаряжение и лыжи.
– Ну это же не конец света, правда? – спросила она, но сердце у нее учащенно забилось от какого-то предчувствия.
Верный себе, Оливер сразу взялся за дело и принялся переносить вещи в коридор. И наткнулся на тот старый запертый чемодан, прикрытый одеялом. Чемодан был чем-то забит, и Оливер не представлял, что там может быть. Он моментально нашел единственный немаркированный ключ в ящике, где они держали ключи.
Понятно. Будь она истинной дочерью своей матери, он ни за что не нашел бы ключ.
– Значит, я отпер его, – сказал он, осторожно взяв ее за руку, и отвел в столовую.
Там ровными рядами было разложено содержимое чемодана, словно следователь выложил вещественные доказательства с места преступления. Вещдок один. Вещдок два.
– Это просто глупая привычка, – смущенно проговорила Эрика. К своему ужасу, она ощутила, как на ее лице появляется выражение, как у матери – трусливое, вороватое. – Если ты вдруг подумал, это не накопительство.
– Сначала мне показалось, что это случайное барахло. Но потом я узнал кроссовку Руби. – Подняв кроссовку, он ударил ею по ладони, и вспыхнули цветные огоньки. – И вспомнил, как Клементина с Сэмом говорили, что потеряли одну из ее светящихся кроссовок. Это вещь Руби, да?
Эрика кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
– А это браслет. – Он поднял цепочку. – Браслет Клементины, да? Тот самый, что ты купила ей в Греции.
– Да. – Эрика почувствовала, как по шее поднимается горячая зудящая волна, как при аллергической реакции. – Он ей не понравился. Я точно знаю, что не понравился.
– Здесь все принадлежит Клементине, да?
Он взял ножницы. Это были ножницы с перламутровыми ручками, принадлежавшие бабушке Клементины. Эрика даже не помнила, когда взяла их.
Она прижала палец к футболке Холли с длинными рукавами и земляничиной спереди. Рядом лежала большая сумка с изображением скрипичного ключа – ее подарил Клементине на двадцатилетие ее первый бойфренд, валторнист.
– Зачем все это? – спросил Оливер. – Можешь объяснить – зачем?
– Просто привычка, – ответила Эрика, не находя слов для объяснения. – Что-то вроде… гм… компульсивного побуждения. Здесь нет никаких ценных вещей.
Компульсивное побуждение: одно из этих веских внушительных слов из области психологии, мило маскирующих правду. Да она просто Безумный Шляпник.
Она почесала шею.
– Не заставляй меня это выбрасывать, – сказала вдруг она.
– Выбрасывать? – переспросил Оливер. – Шутишь? Ты должна все это вернуть назад! Надо сказать ей, будто ты… что? Воруешь ее вещи? Дело в этом? Ты страдаешь клептоманией? Господи, Эрика, неужели ты крадешь из магазинов?
– Конечно нет!
Она никогда не стала бы заниматься чем-то незаконным.
– Клементина, наверное, думает, что сходит с ума.
– Ну, ей действительно следует быть более аккуратной и организованной… – начала Эрика, но по какой-то причине это вывело Оливера из состояния неустойчивого равновесия.
– О чем, черт возьми, ты говоришь? Ей нужна подруга, которая не крадет ее вещи!
Он действительно закричал. Прежде он никогда на нее не кричал. Он всегда был на ее стороне.
