Оливер зевнул, потер глаза и взял очки с прикроватного столика, потом глянул в окно на непрекращающийся дождь.
– Может, подождать, пока не прекратится этот потоп?
– Придется ждать весь день.
Она взглянула на кровать, застеленную белоснежным хрустящим постельным бельем. Оливер каждый день заправлял постель, по-больничному отворачивая угол одеяла. Она сама удивилась своему желанию раздеться, снова залезть к нему и забыть обо всем. Обычно она подолгу не валялась в постели.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.
– Пожалуй, могло быть и лучше, – с тревогой произнес Оливер. Он сел в кровати и пощупал место под глазами, проверяя пазухи носа. – О нет. Я чувствую себя хорошо! Нужно было пойти на работу. – Беря больничный лист, бедняга с постоянной одержимостью отслеживал состояние своего здоровья – не дай бог, напрасно взял больничный. – Или я мог бы помочь тебе у матери. – Он спустил ноги на пол.
– Тебе нужно отдохнуть еще один день. И пока ты болен, незачем тебе ездить к моей маме.
– На самом деле у меня немного кружится голова, – с облегчением произнес Оливер. – Да, я сейчас явно испытываю головокружение. И я не мог бы провести совещание по аудиту. Никоим образом.
– Ты не можешь проводить совещание по аудиту. Ложись. Сейчас приготовлю тебе чай и тост, а потом поеду.
– Ты замечательная.
Он всегда так трогательно благодарил, когда о нем заботились во время болезни. В десять лет он сам вызывал себе врача. Неудивительно, что он был ипохондриком. И с Эрикой не так уж возились во время ее болезни, хотя мать у нее была сиделкой. Во всяком случае, не при насморке (никакого куриного супа на подносе, который обычно Пэм приносила Клементине), хотя несколько раз в жизни, когда Эрика сильно болела, мать очень хорошо за ней ухаживала, словно наконец почувствовала к ней интерес.
– Мне показалось, ты говорила с кем-то по телефону, – сказал Оливер, когда она уже собиралась выйти из комнаты.
– С Клементиной.
Эрика колебалась. Не хотела говорить ему, что подруга согласилась. Не хотела видеть, как он рывком поднимется, как порозовеют у него щеки.
Оливер не открывал глаз:
– Новости есть?
– Нет. Пока нет.
Ей просто надо было подумать об этом. Сегодня у нее должна состояться внеплановая встреча с психологом. Может быть, удастся что-то прояснить. Так много нужно обсудить! Наверное, стоит составить план. От этого она не будет выглядеть как человек с повышенной тревожностью. Правда, Эрика не особо на этом зацикливалась.
Приготавливая Оливеру чай и тост, она вспомнила о том первом разе, когда их семейный врач сказала им, что нельзя рассчитывать на яйцеклетки Эрики.
– Мы можем заплатить женщине, которая станет донором, – сказала тогда Эрика.
Ей уже было все равно. Она почти чувствовала облегчение, поскольку теперь могла забыть о своем тайном страхе передать ребенку собственные различные генетические изъяны. Она не испытывала удовольствия, представляя себе ребенка с ее глазами, волосами или личностными особенностями. Кому бы понравились ее тонкие безжизненные волосы? Или тощие ноги с вывернутыми внутрь коленями? А что, если ребенок будет страдать патологическим накопительством? Прекрасно, что ребенок не будет биологически с ней связан. Она почти моментально перестроилась и была готова идти дальше.
Искренне переживал только Оливер. Это было странно. Трогательно, но сбивало с толку. Она знала, что он ее любит. Это был один из самых чудесных в ее жизни сюрпризов. Но на самом деле хотеть ребенка, который похож на Эрику, ведет себя, как Эрика, обладает ее физическими и психическими особенностями? Полно! Это уже чересчур.
Как бы то ни было, деньги у них есть. Они могут заплатить за донорские яйцеклетки. Они наконец это сделают, раз и навсегда.
Но видимо, не так все было просто.
– К сожалению, нет, – сказала женщина-врач. – Здесь у вас это незаконно. – (Врач была из Америки.) – Вам разрешается компенсировать донору потраченное время и медицинские расходы, и это все. Это не так, как у меня дома, где молодые студентки за деньги становятся донорами яйцеклеток. Так что в Австралии по-настоящему не хватает доноров яйцеклеток. – Она с покорной печалью взглянула на них. Очевидно, подобные разговоры она вела и прежде. – Вам надо искать донора-альтруиста. Есть женщины, готовые стать донорами для незнакомых людей, но их трудно найти. Самый простой вариант, который я предложила бы вам рассмотреть первым, – это выбрать хорошую подругу или родственницу, готовую вам помочь.
– О, это хорошо. Во всяком случае, мы предпочли бы не пользоваться яйцеклетками незнакомого человека, – поспешно проговорил Оливер.
А Эрика подумала: «Разве? Почему бы и нет?»
– Мы не хотим просто создавать ребенка из запасных частей, – добавил он.
При этих словах Оливера лицо женщины-врача приобрело сухое официальное выражение. В конце концов, это было ее ремесло – создание детей.
– Мы хотим, чтобы этот ребенок пришел из обиталища любви, – с трепетом произнес Оливер, и Эрика покраснела.
