Эрика с удовлетворением заметила, что розовая курточка идеально подходит Руби. Это она посоветовала Пэм взять размер побольше.
– Ты похожа на маленькую Розовую Шапочку, – сказал Оливер, когда Руби завертелась вокруг.
Руби захихикала. Эта умная малышка поняла шутку. Забравшись к маме на колени, она уютно устроилась там, как на любимом диване, и засунула в рот большой палец.
– Этот Веничек когда-нибудь что-нибудь… сбивает? – спросила Тиффани у Клементины.
– Нет, когда веничек стал Веничком, ему перестали разрешать делать черную работу. Его трудовая жизнь завершилась.
Руби вынула палец изо рта:
– Ш-ш-ш! Веничек хочет спать.
Она покачала Веничек, как ребенка, и все засмеялись, на что она и рассчитывала. С довольной ухмылкой Руби снова засунула палец в рот.
– По-моему, Руби и Веничек уже устали, – сказала Клементина. – Скоро мы поедем домой.
– Но сначала вам надо попробовать десерт, – твердо произнес Вид. – Я приготовил кремшниту. Еще один старый семейный рецепт, который я нашел в Интернете.
– Это торт с ванилью и заварным кремом, – пояснила Тиффани. – Пальчики оближешь.
– Ну, тогда… – начала Клементина. – Нельзя такое пропустить.
– У нас есть также вкусный миндаль в шоколаде, который принесла Эрика, – добавила Тиффани. – Я люблю его. У моего деда он бывал на Рождество. Вызывает воспоминания.
Эрика застенчиво улыбнулась ей в ответ. Да, конечно, это вызывает воспоминания. Орешки в шоколаде действительно выдерживают конкуренцию по сравнению с чертовой кремшнитой.
– Эй, посмотрите! – внезапно оживившись, воскликнул Оливер. – Дети! – Он указал на дерево в задней части сада. – Кто там – опоссум?
Долбаный дождь опять усилился. Он начал сносить у Тиффани крышу. Вид и Тиффани, оба отменившие деловые встречи, чтобы остаться дома, пили кофе на кухне, а Дакота в соседней комнате смотрела телевизор. Рядом с ней на диване свернулся клубком Барни. Разумеется, они оставили ее дома. «Дай другим детям шанс нагнать тебя», – сказал Вид.
Тиффани все еще трясло от слезливого признания Дакоты на заднем сиденье машины, стоящей на обочине.
Вроде бы пустяк? Но и что-то громадное. Это мог бы увидеть Слепой Фредди, а Тиффани могла бы проглядеть. Не сделай Вид замечания по поводу обучения у Клементины игре на виолончели, Дакота могла бы и не сорваться, и они никогда не узнали бы правду.
Тиффани и Вид были готовы сидеть рядом с Дакотой целый день, слушая ее рассказ или просто находясь рядом, но Дакота в конце концов сказала: «Эй, ребята! Не поймите меня неправильно, но можно мне чуточку мес та?» И она сделала круговое движение руками, обозначая необходимое ей пространство. Она уже стала похожей на себя, словно тот стеклянный пузырь, в который она себя заключила, постепенно истончался и растрескивался.
Пора было позаботиться об ужине, но Тиффани вдруг очень захотелось шоколада к кофе, и она вспомнила про банку миндаля в шоколаде, стоящую в глубине буфета.
Вид с ворчанием попытался открыть крышку.
– Какого?… – У него покраснело лицо. Раньше у него не было проблем с крышками. Он поднял банку и стал рассматривать ярлык. – Откуда у нас это?
– Эрика принесла на барбекю.
Лицо Вида моментально окаменело, и Тиффани с ужасающей ясностью увидела, насколько он потрясен случившимся даже через много недель, даже вопреки словам о том, что он больше об этом не думает. Какая же она дура, что приняла его слова за чистую монету! Чем больше он расстроен, тем больше шутит.
– По-моему, эта крышка приклеена каким-то суперклеем, – заявил Вид, еще раз покрутив ее. – Правда.
– Черт возьми! – воскликнула Тиффани. – А как хочется орешка в шоколаде!
Она взяла у него банку и принялась постукивать ножом по краю крышки, как всегда делала ее мать.
– Не поможет, – усмехнулся Вид. – Дай сюда. Попробую снова.
– Клементина не звонила тебе?
– Нет.
– Посылаешь эсэмэски? Или просто вешаешь трубку?
– Вешаю трубку, – признался Вид. – Почему она не отвечает? Я думал, что нравлюсь ей.
Они хотели, чтобы Клементина поговорила с Дакотой, чтобы все уладилось.
– Ты действительно ей понравился. Очень понравился. Часть проблемы именно в этом.
Вид забрал банку у Тиффани и принялся снова крутить крышку, ворча и чертыхаясь.
– Твою мать! Открывайся, блин! Нам всем надо… просто… снова встретиться. Думаю, от этого нам полегчает. Это… молчание… от этого все ухудшается… О-о, к черту все это!
Он изо всех сил дернул за крышку, банка вылетела у него из рук и, упав на пол, разбилась. По плиткам пола рассыпались шоколадные орешки и осколки стекла.
– Ну вот, – угрюмо произнес Вид, – открылась.
– Видишь? Смотри внимательно!
Оливер стоял под деревом рядом с беседкой, высоко подняв Холли и держа ее за икры, как маленькую цирковую акробатку.
Зашуршали листья, блеснули удивленные круглые и яркие глаза внезапно появившегося опоссума.
– Я его вижу! – заверещала Холли.
– Это особый опоссум. Видишь, какой у него белый кончик хвоста? Маленький интересный факт: у него по два больших пальца на передних лапах, чтобы легче было карабкаться. Два больших пальца! Только подумай!
