– Это не поможет найти мне кофточку с земляникой, – сказала Клементина, глядя на ворох одежды. Она вспомнила о матери Эрики. Она почти понимала, как можно потерять контроль над вещами, когда от них уже не избавиться. – Только все перепутаешь.
Сэм попытался выдвинуть другой ящик, но тот заело. Он с руганью потянул сильней. Комод затрясся. Как-то тревожно было видеть его здесь в офисных брюках, но без рубашки, со стиснутыми зубами и напряженными мышцами яростно дергающего маленький белый ящик. Ради всего святого!
– Оставь! – сказала Клементина. – Сейчас сломаешь!
Не слушая, он потянул снова. На этот раз ящик выдвинулся, и Сэм вывалил на кровать очередной ворох одежды.
– Знаешь, что я делал? – произнес он вдруг, стоя с пустым ящиком в руках. – Как раз перед тем, как это случилось?
О господи!
– Ты пытался открыть банку с орешками, – вяло произнесла Клементина.
Она знала это. Он говорил ей это и раньше. Она не понимала, зачем он все время вспоминал эту банку с орешками. Банка была тут совершенно ни при чем.
– Я отчаянно хотел открыть эту долбаную банку. Даже вспотел, потому что знал: Вид возьмет у меня банку и откроет ее одним движением мясистой руки, а ты не отрывала от него глаз.
– Что? – изумилась Клементина. Это было что-то новое. – Не притворяйся, что делал это ради меня. Ради нее! Ты хотел поразить Тиффани!
– Угу, а что делала ты? Скажи мне! Что делала ты?
Он швырнул пустой ящик на кровать, подошел и склонился над ней. Она почувствовала на лице мелкие брызги слюны.
Ударь меня, подумала она, поднимая лицо. Это будет правильно. После этого что-то начнется. И что-то закончится. Пожалуйста, ударь меня.
Но он внезапно отступил назад с поднятыми руками, как парень во время ссоры в пивной, который дает понять, что выходит из игры.
– Мы все это делали! – прокричала Клементина. – Все четверо!
– А что? Хочешь, покажу?
Тиффани не могла устоять. Эти люди такие чертовски милые, такие трогательные.
– Танец на коленях? – Глаза Клементины сияли. Тиффани понимала, что та достаточно пьяная и, да, неискушенная и поэтому идеально для этого подходит. – Нет!
– Конечно. Танец на коленях.
О господи, Тиффани уже забыла, как ей это нравилось! Уже давно она не испытывала такого прилива сексуальной энергии, как от кокаиновой дорожки.
– Мы получим скидку? – спросил Сэм.
– Бесплатно, – сказала Тиффани. – За счет заведения.
– Насладись танцем на коленях в исполнении моей жены, – обратился Вид к Клементине. Он выдвинул стул. – Я настаиваю.
– Ох, перестаньте, – захихикала Клементина. – Во всяком случае, музыка не подходит. Она не может исполнять танец на коленях под виолончельный концерт.
– Могу попробовать, – сказала Тиффани.
У нее не было желания показывать соседскому другу танец на коленях. Это была шутка. Занятная хохма.
– Она легко приспосабливается, – произнес Вид.
– Очень мило с вашей стороны, но на самом деле я не хочу увидеть танец на коленях, – сказала Клементина. – Но все равно спасибо.
У нее охрип голос, и она смущенно откашлялась.
– Я думаю, хочешь, – возразил Сэм.
– Сэм… – сказала Клементина.
Тиффани наблюдала, как Сэм и Клементина смотрят друг на друга с пылающими лицами и расширенными зрачками. Это было бы добрым делом. Услугой обществу. Она ясно видела, как у них обстоят дела с сексом. Усталые родители маленьких детей. Они считали, все кончено, но это было не так. Они не нуждались в интрижке на стороне или кризисе среднего возраста, в них все это еще оставалось, их по-прежнему тянуло друг к другу. Нужен только небольшой электрошок, небольшой стимул – может быть, сексуальные игрушки, немного мягкого порно хорошего качества. Она могла бы стать для них мягким порно хорошего качества.
Тиффани переглянулась с Видом. Он изогнул бровь. Ему это нравилось, конечно нравилось. Он слегка двинул челюстями. Это означало: «Давай. Расшевели их пресные провинциальные мозги».
Сэм встал позади Клементины и надавил ей на плечи, заставив сесть. Встретился взглядом с Тиффани. Ее любимый тип клиента. Умеющий ценить, дружелюбный, воспринимающий все не слишком серьезно, но все же достаточно серьезно. Щедрый, дает хорошие чаевые.
Он действительно хочет, чтобы его жена увидела танец на коленях. Конечно хочет. Этот мужчина всего-навсего человек. Тиффани взглянула на Клементину, так ослабевшую от смеха (и желания – Тиффани это знала, хотя Клементина нет), что могла с трудом сидеть на стуле выпрямившись.
Тиффани не собиралась этого делать – не так, как следует, не на лужайке с бегающими вокруг детьми, – но в качестве шутки, для смеха. Она медленно задвигалась под музыку виолончельного концерта (о да, можно исполнять танец на коленях под виолончельный концерт, без проблем), почти пародируя себя саму, но только чуть-чуть, потому что в ней еще сохранилась профессиональная гордость, ведь она была одной из лучших в этом деле. И никогда речь не шла только о деньгах, она налаживала человеческие связи, играя с необходимой театральностью, реализмом и поэтичностью.
Вид присвистнул в знак восхищения.
Клементина прикрыла глаза ладонью, подсматривая сквозь пальцы.
