— Спасибо, Па! Ты слышал, что в дельте реки Меконг наши снова надавали марионеткам?
— Какие наши? — с недоумением спросил Па. — С каких пор о н и стали нашими?
— Мы сегодня собирали металлолом в пользу борющегося Вьетнама, сказал Санчо. — Разве нельзя?
— Раз все собирали… — растерянно сказал Па. — Еще несколько недель — и ты будешь законченным пионером.
Санчо как-то странно посмотрел на отца и пошел к себе в комнату.
— Подарок возьмешь завтра. И не распаковывай его, — вслед сыну сказал сеньор Родригес.
На другой день Ма собирала сына на день рождения. Она достала из шкафа белую рубашку с жабо, которое напоминало взбитые сливки, вылитые на грудь.
— Это очень элегантно! — сказала она.
На что сын ответил:
— Не надену!
— Но почему же, Санчо?
— Я не пижон! — был ответ. — Это только пижоны носят жабо. А наши ребята не носят.
— Что же носят
— Красные галстуки.
— Хорошо, — терпеливо сказала Ма. — Я поищу у отца красный галстук.
— Отец — не пионер. Его галстуки не годятся. Дай мне простую рубашку.
Потом Санчо отказался от золотых запонок, которые, оказывается, носят только капиталисты, и от лакированных туфель, которые носят девчонки, и от одеколона, и от пробора. Он окончательно расстроил Ма, которая искренне хотела, чтобы ее сын был самым элегантным.
— Я не опоздаю? — поминутно спрашивал Санчо. — Сколько времени? У нас верные часы?
— Кто будет на празднике? — спросила мама.
— Свои ребята, — ответил Санчо, подхватывая сверток с подарком, чуть не забыл его! — и помчался так, словно опаздывал на поезд.
Дверь ему открыла сама хозяйка дома — Рита.
— Санчо! Заходи, Санчо!
Санчо переступил порог и шаркнул ножкой, при этом он очень элегантно наклонил голову.
— Рита, поздравляю тебя… Вот, пожалуйста, прими.
Он протянул девочке сверток с подарком.
В прихожую выбежали Ира и Алиса. Они были такие нарядные, что Санчо не сразу узнал их, шаркнул ножкой, наклонил голову. Девочкам это очень понравилось. Они зарделись от удовольствия, а Рита заторопила друзей:
— Идемте! Идемте!
В столовой был накрыт стол. Он напоминал праздничную витрину, где все сверкает и влечет, но ни до чего нельзя дотронуться. На каждой тарелке белым парусом возвышалась крахмальная салфетка — целая флотилия маленьких парусов… Долговязый Абрикос и Шурик сидели на стульях. Вид у них был унылый, они чувствовали себя в гостях скованно. Казалось, что они приглашены за какие-то проделки к директору и сидят в приемной в ожидании, когда их позовут.
Санчо поздоровался с ребятами за руку и, присаживаясь рядом, спросил:
— Вы танцуете мамбо?
Ребята переглянулись и не ответили.
— А у нас в колледже все танцуют мамбо. Даже малыши! — сказал Санчо.
Ира, накручивая на палец кончик косы, сказала:
— Научи нас, Санчо!
— Это очень просто. Нужна музыка.
И он стал напевать мелодию мамбо, отбивая ритм ногой.
— Сразу видно, что твой дедушка был музыкантом! — сказал Шурик.
— Покажи, что он тебе подарил, — громко шепнула на ухо хозяйке Алиса.
— Потом, — сказала Рита, — я и сама не знаю.
— И я не знаю, — признался Санчо, который услышал разговор подружек. — Па сказал, пусть это будет сюрпризом и для меня.
— Давайте посмотрим! — предложил Абрикос.
— Давайте! Давайте!
И стайка ребят легко снялась с места и перелетела в Ритину комнату, где на столе стоял еще пахнущий ветром сверток.
Когда сверток был распакован и в руках у виновницы торжества очутился космический корабль, гости ахнули! Все стали трогать подарок, вертеть, заглядывать в круглые иллюминаторы.
— Должен заводиться, — со знанием дела сказал Абрикос.
— Должна быть кнопка, — смекнул Шурик.
И действительно, кнопка нашлась. Рита нажала ее, и космический корабль ожил. Он задрожал, загудел, замигал сигнальными огоньками, а в его соплах появился алый отблеск пламени.
— Вот это штука!
— Заграничная!
— А взлететь он может?
Все эти вопросы обрушились на Санчо, а он сам видел диковинную игрушку в первый раз и не мог ответить ни на один вопрос.
В это время из соседней комнаты донесся голос Ритиной мамы:
— Дорогие гости, прошу к столу!
Стайка снова снялась с места.
В столовой Санчо увидел старика в черном костюме, с палочкой, с которой он, видимо, никогда не расставался. Часть лица у него была когда-то обожжена. И лиловый след ожога придавал лицу старика странное выражение.
— Дедушка! — Рита схватила Санчо за руку и подвела к старику. — Это Санчо. Я тебе рассказывала…
Старик протянул мальчику руку.
— Здравствуйте! — Санчо шаркнул ножкой. — Вы были война? Мой дедушка тоже война… Испания… Но пассаран!
Старик внимательно выслушал Санчо.
— Я воевал в Испании, — сказал он. — В те годы все порядочные люди стремились в Испанию, помочь своим братьям.
— Братьям! — согласился Санчо. — Моего дедушку звали Хуан-Мария Родригес. Вы не встречали его? Он играл… банджо и пел о борьбе и свободе…
Ритин дедушка покачал головой. Потом спросил:
— Он вернулся?
— Да!.. Но потом хунта… фашисты…
— Твой дедушка был настоящим бойцом, — сказал старик и еще раз пожал руку Санчо, словно тот был внуком его друга.
В комнату вошел высокий военный с ровными светлыми волосами рано поседевшего человека.
