Вероломство полностью

Студия занимала несколько просторных комнат в обшарпанном доме на Конгресс-стрит, который был собственностью Ребекки. Это всего в нескольких кварталах от бостонского Детского Музея, правда, не в том направлении, в каком хотелось бы, но место было удобное, хотя район в последние годы стали населять и осваивать «новые американцы» — молодые преуспевающие бизнесмены. Ребекка купила дом задолго до того, как цена на недвижимость в старой части Бостона взлетела до небес. Причина приобретения была сентиментальной: на этом месте некогда стоял единственный пакгауз судоходной компании Блэкбернов. Было это году в 1800-м. Теперешние ее жильцы — ни один из которых не подозревал, что она их хозяйка — были таковы: угрюмый печатник, услугами коего Ребекка ни разу не воспользовалась, оптовик, торговавший оборудованием и материалами для офисов, поставщик продовольствия, трое или четверо бухгалтеров и еще дюжина непонятных мелких бизнесменов, к которым никогда не приходили посетители. Ребекка могла поднять плату за жилье или продать здание. Предложений хватало, в том числе одно весьма привлекательное от вице-президента «Вайтейкер и Рид», которому, очевидно, не пришло в голову, что она одна из техБлэкбернов и что его босс даже не приблизится к дому, оскверненному ее владением.

Телефонный звонок оторвал Ребекку от размышлений, не стать ли ей главным художником сети международных курортов с представительством в Скоттсдейле. Неслабо. На завтрак — что-нибудь из японской кухни и впридачу заманчивые поездки.

Она поставила кассету с записью делового шума и взяла трубку:

— Ребекка Блэкберн.

— Ребби, что это у тебя там за вокзальная суета?

Ребекка улыбнулась, услыхав голос Софи Менчини:

— Мои подчиненные за работой. Я вычитала где-то, что шумовой фон вызывает у звонящих большее уважение к предприятию, возглавляемому женщиной. Они думают, что здесь и правда работа так и кипит.

— Господи! Выключи скорей, у меня важные новости.

Софи не тратит время на пустяки с девяти до пяти, а сейчас пол-одиннадцатого. Медноволосая, миниатюрная подруга Ребекки, бывшая соседка по комнате, соавтор «Заумника», была женщина сообразительная, выносливая и решительная. Много лет назад Софи, девушка из пригорода, приехала учиться в Бостонский университет. Она была типичной представительницей среднего класса, тогда как Ребекка принадлежала к высшей бостонской знати. В то время Ребекка возвратилась домой после десяти лет ссылки в центральной Флориде, где она прожила эти годы с матерью и пятью младшими братьями.

Обе они — и Софи, и Ребекка — во что бы то ни стало хотели независимости. Софи добивалась ее постепенно, осуществляя заранее продуманные шаги, Ребекка — импульсивно. Когда «Заумник» начал победное шествие, Софи уже получила степень магистра экономики управления и была готова, если представится возможность, погрузиться в круговерть деловой Америки. Она никогда не оглядывалась назад.

— Ты попала на страницы таблоида[7], — сказала Софи, сразу перейдя к делу.

Ребекка засмеялась:

— Неужели «Геральд» пронюхал, что Вайтейкеры сократили Ребекку Блэкберн?

Она усмехнулась, заметив непроизвольную горечь своих слов. До Бостона она никогда не поступала на службу, не будучи уверена в правильности принятого решения, в том, что она занимает свою нишу, что обретает дом. Работала она всегда на пределе возможного. Ее дизайнерские разработки оправдывали самые смелые ожидания заказчиков. Переход на другое место давал ощущение свободы, но вместе с тем вызывал сложное чувство трудно описуемой пустоты. Ей казалось, будто она что-то теряет, будто предает кого-то. А эпизод с «Вайтейкер и Рид» — сюда же надо отнести и возвращение в Бостон, и идею получить наконец ученую степень — был не просто попыткой заиметь работу или придать своей жизни некую устойчивость.

Она знала, что это было просто искушением судьбы.

— Да, об этом я слышала, — сказала Софи. — Во всяком случае, ты не помрешь с голоду без денег Квентина Рида.

— Это уж наверняка. Подумываю о том, чтобы перебраться в Аризону и рисовать кактусы. Если станет совсем худо, смогу продавать свои картинки туристам прямо с прицепа грузовика.

— Ребби, ты сведешь меня с ума.

— Отчего же, ведь я дизайнер, а не художник. Я не могу рассчитывать на то, что мои творения закупят музеи.

— Проклятая акула ты, Ребекка Блэкберн. От такого богатства тебе не придется рисовать ни кактусы, ни фикусы, Не прикидывайся нищей художницей.

Софи вечно посмеивалась над тем, как ее подруга относится к деньгам. При выдающейся рачительности, Ребекка значительно увеличила деньги от «Заумника», инвестировав их в рискованное предприятие, оказавшееся весьма и весьма доходным. Она учитывала каждый грош, но свободно распоряжалась тысячами долларов. И не придавала значения своему богатству.

— Так что пишет «Геральд»? — спросила Ребекка, возвращая Софи к теме разговора.