— Ты, Квентин и Зеке играли в салемский процесс над ведьмами. Я изображала ведьму. Собирались сжечь меня, привязав к столбу. Сколько мне тогда было лет, пять?
— Мы не собирались сжигать тебя взаправду.
— Да, но этого не знал разъяренный полицейский, учуявший запах дыма. Вы удрали, а меня оставили привязанной к дереву.
— Ребби, тебе прекрасно известно, что ты могла освободиться в любое время. Кроме того, огонь не мог тебе повредить. Костер был в стороне.
— У полицейского сложилось иное мнение. Он хотел вас найти и поджарить на этом костре ваши пятки, но я держала язык за зубами.
— Но не из чувства товарищества, — возразил Джед, — а лишь потому, что это характерно для всех Блэкбернов — держать язык за зубами.
— Главное не в этом, а в том, что ты вовсе не посторонний. И никогда им не будешь, как бы редко мы ни виделись друг с другом. — Она задумчиво улыбнулась, размышляя о том, смогут ли они с Джедом, люди друг другу не посторонние, стать когда-нибудь вновь друзьями. Если бы они не были такими глупцами, что вздумали влюбиться друг в друга, то это было бы вполне возможно. А теперь? Ребекка не знала. — Желаю удачной беседы с дедушкой. Да, и если мы не увидимся до твоего отъезда, — передавай привет дочери.
Джед посмотрел ей в глаза и сказал:
— Непременно передам, Ребби. Спасибо.
Она почувствовала, что вот-вот разревется, и выбежала из кухни на свежий воздух. Было сыро и зябко — типичное весеннее утро в Новой Англии — и только половина восьмого. Можно пойти к себе в студию и часов десять кряду красить ногти, читать рекламные объявления, пытаться завербовать новых клиентов, думать о Томасе Блэкберне и Джеде Слоане. Можно дойти до такого отчаяния, что покажется заманчивым проектирование автомобильных свалок и посуды для микроволновых печей. Для нее скука была одним из двух верных способов достижения творческого вдохновения. Другим верным способом было безденежье, но с безденежьем ей не приходилось сталкиваться уже много лет.
К несчастью, скука не всегда пробуждала в ней желание работать. Иногда она приводила ее в кабинет очередного шефа с заявлением об уходе и далее — в аэропорт, на первый самолет, а, бывало, что и ввергала в пучину какого-нибудь рискованного капиталовложения. Однажды она чуть не приобрела команду второй бейсбольной лиги, а один раз на самом деле купила чрезвычайно дорогое болото во Флориде, которое в конце концов пожертвовала обществу «Одюбон».
Сегодня, однако, ничто не предвещало утомительного, выматывающего бездействия.
«Я
Ну и ладно, Бог с ним.
Надо подумать, что можно выяснить без его помощи.
Прежде всего, надо плотно позавтракать на Чарлз-стрит, затем сходить в Бостонскую Публичную Библиотеку. Как-то один из ее профессоров политических наук, обмолвился, что в БПБ собрано впечатляющее количество информации о человеке, на котором Джон Ф. Кеннеди
И еще она была уверена, что найдет там кое-что об императрице Елизавете и Камнях Юпитера и, быть может, какую-нибудь информацию о череде краж на Лазурном Берегу в конце пятидесятых годов.
Джед сварил себе более терпимого кофе и направился в сад. Там он тщательно вытер со стула выпавшую за ночь росу. Воздух был сырой и прохладный, но дождя пока не ожидалось. Кофе обжигал горло — как раз то, что ему нужно. Он вдыхал пар и старался успокоиться. Ребби... Ох, как с ней непросто.
Через несколько минут из дома вышел Томас. На нем был древний гарвардский свитер и китайские шаровары. Выглядел он в это утро лет на сто.
Он придвинул стул и сел, не удосужившись протереть его.
— Ты, как я вижу, не собираешься возвращаться в Калифорнию.
— Нет. Вчера вечером я позвонил Май — с ней полный порядок. Сердится, что я не взял ее с собой в Бостон, но, кажется, уже пережила обиду.
Томас вздохнул:
— Я слишком стар, чтобы силой навязывать тебе дельный совет. Где Ребекка?
— Ушла. Сказала, дела.
— Да, она невероятно деловая женщина. Уверен, что жизнь у нее была бы куда проще, если бы признала себя мультимиллионершей с обширными инвестициями и не разыгрывала бы из себя графического дизайнера, но это ее дело. Я же намерен наслаждаться ее обществом и терпимо относиться к ее животному. Ты видел Пуховика?
— Да. Очаровательный.
— Вот как? Обыкновенно, мои приятели отзываются о нем не столь высоко.
— Ребби тебе говорила, что наш знакомый из Сайгона побывал вчера у нее в студии?
Томас откинулся на стуле, зевнул, затем бросил на Джеда колючий взгляд.
— Да, что-то такое было.
— Мог бы мне рассказать.
— Не имею привычки пересказывать содержание частных бесед между мной и внучкой. Даже тебе, Джед.
Джед выслушал мягкую нотацию с полной невозмутимостью и сказал таким же мягким тоном:
