Однако Кальт на этом не останавливался и продолжал грозно говорить:
— И если вы продолжите настаивать на том, что Раиф должен понести наказания за ошибки других учеников, тогда я применю свои полномочия для того, чтобы наказание понесли вы, за давление на моих кандидатов.
Пока взрослые ругались, Раиф будто замедленно понимал происходящее. Так ему надо было платить компенсацию или нет? Ситуация была решена или нет? Пытаясь понять обстановку, он смотрел то на одно лицо, то на другое, пока в итоге не посмотрел и на Сариуса, обвинившего его во всем. Только тогда он и заметил, что мальчишка, подставивший его, еле сдерживал всхлипы. Это и показалось ему самым странным. С чего бы ему было плакать? Его семья богата, их никто не просит ничего платить. Да, он потерял место в классе рыцарей, но не в академии. И что с того? — Напоследок я хочу напомнить вам кое-что. — Голос Кальта прозвучал так звонко, что это смогло вывести из раздумий обоих мальчишек и заставить посмотреть на него. — Суть академии в том, чтобы воспитать лучшие умы для нашего королевства. А суть рыцарского класса в том, чтобы отобрать среди сотен детей будущих воинов. И в этом вопросе один из самых важных факторов — это достойно воспитанная личность. Та самая, которая в будущем сможет совершать подвиги для страны. Но какие подвиги, когда человек еще с раннего детства славится тем, что вредит окружающим?
***
— Не могу поверить, что после всего случившегося он еще и не вернулся домой!
Джана смотрела на своего возмущенного брата со стороны. В темной комнате, освещенной лишь одной свечой, которая стояла на столе, черты его лица казались особенно хмурыми. Даже его голос звучал намного звонче и резче обычного, но младшую сестру это совсем не пугало. Напротив, она хорошо понимала причину подобного раздражения.
— Брат, — сонно позвала Джана, — Раиф предупредил, что останется у своего друга Левиона. Ты же его помнишь? Он сын одного из королевских рыцарей, там безопасно.
— Не это меня волнует. — Шадид резко повернул голову к сестре. Он уже был готов воскликнуть что-то недовольное, как заметил, насколько сонной и уставшей была Джана. Пытаясь бороться со слабостью, она прислонялась плечом к стене, но скрыть медленно опускавшиеся веки у нее все равно не получалось. И, резко осознав это, Шадид чуть тише и сдержаннее добавил: — Он не послушался меня и буквально сбежал из дома.
— Ему просто надо успокоить мысли. — Оттолкнувшись от стены, девочка подошла ближе. Когда она приблизилась к брату, то, пытаясь подбодрить его, положила ладонь на его руку. Шадид же напряженно опустил голову. — Ты знаешь, на него напали в академии, а потом еще и хотели во всем обвинить. Хорошо, что наставник кандидатов вмешался и все разрешилось.
Шадид громко выдохнул. Правда была в том, что новости о его младшем брате были той самой каплей, которая выбивала его из колеи.
Между тем Джана, все еще преодолевая слабость, размышляла:
— А тот друг Раифа, — внезапно заговорил Шадид, вновь вынуждая сестру вернуться к реальности, — Левион, он нормальный?
Приподняв взгляд, Джана посмотрела в глаза брата и заметила в его взгляде искреннее волнение. Казалось, он больше не злился. Скорее действительно переживал о том, что его младший брат так и не вернулся домой.
— Он хороший, — с улыбкой отвечала Джана, — можешь не переживать. Талантливый мальчик тех же лет, что и Раиф.
— Но Раиф постоянно проводит время в его доме. Не только сегодня, но и раньше. Почти до самого заката. Разве они не видятся в академии?
— Его друг на учится в академии.
— Нет? — такая новость точно удивила Шадида. — Но ведь его отец такая значимая личность.
— Это выбор его семьи, ничего не поделать.
Наблюдая за братом, Джана все четче понимала, что его взгляды на мир сильно отличались от общепринятых. Поступление в академию — было обязательством только для благородных особ. Воспитанный в окружении денег и влияния, Шадид вел себя и принимал решения как один из детей аристократов, хотя сам таковым по крови не являлся. Сейчас же, когда у их семьи практически не было ни денег, ни влияния, обстановка была совершенно иной.
— Но разве Раифу не хватает общения в академии? — продолжал изумляться Шадид. — Все же постоянно тратить время в чужом доме… Джана старалась натянуто улыбаться. Она совершенно не знала каким образом ей стоило рассказать всю правду, и, честно говоря, даже не хотела делать этого.
— Брат, — ласково отвечала девочка, — ты же понимаешь, как это бывает. Один верный друг важнее десятка неверных.
