Но видимо, злость – это неплохой двигатель и катализатор скрытых возможностей, потому что я так и не свалилась, а вполне успешно дошла до холла. Правда, чуть не повернула обратно, когда Дагервуд, привлеченный стуком моих каблуков, поднял голову. Он все еще держал сотовый возле уха. Но оборвал разговор на полуслове, когда я начала свой спуск в ад. То есть – к нему. Я шла, он смотрел. С каждым шагом мне все больше казалось, что воздух становится густым и плотным, что в нем проскакивают электрические разряды, обжигающие губы и кожу. Дагервуд просто смотрел, а мне хотелось сделать глубокий вздох, облизать губы и откинуть волосы, обнажая и без того оголенные плечи. Его взгляд стал темным. Я уже видела такое, светлые радужки и совершенно темный взгляд, с бездной внутри. Я не отважилась бы в нее заглянуть.
Последняя ступенька осталась позади, а Дагервуд очутился совсем рядом. Молча накинул мне на плечи белую песцовую пелерину и отвернулся. На этот раз он ничего не сказал по поводу моего вида, и я не стала уточнять. Похоже, я все-таки попала в первую категорию. Вот только не знаю, стоит ли этому радоваться.
Молчание я нарушила уже в автомобиле и то лишь потому, что хотелось хоть что-то узнать о месте, куда мы направляемся.
– Не расскажете, для чего и куда тащите меня? – поинтересовалась я, глядя на мелькающие за окном улицы. Город медленно погружался во тьму. Осенние сумерки завладевали бульварами и проспектами. На оживленной набережной, куда мы въехали, миновав окраину, тьма боролась со светом многочисленных витрин и фонарей, но освещение не способно справиться с ней до конца. Кому-то это нравится, у меня вызывало дрожь. Я передернула плечами под белым мехом, что немного примирял меня с шелковым вызовом платья, и решительно посмотрела на сосредоточенный профиль мужчины за рулем.
– Мне надоели выкрутасы Рика, – бесстрастно ответил он. – К тому же хочу кое-что проверить.
Я подождала.
– Что проверить? Куда мы едем? Я уже поняла, что вы с Риком не слишком ладите. Кстати, вы действительно братья? Непохожи что-то.
Дагервуд бросил на меня мрачный взгляд. Я вздохнула. Да, разговорчивостью он не отличается. Ничего общего с Риком.
– Все, что вам надо делать – это молчать и улыбаться, – сказал Дагервуд, снова глядя на дорогу. – Вас никто не тронет, не беспокойтесь об этом. Даже близко не подойдут. Просто стойте рядом со мной.
– А при чем тут Рик? – снова спросила я.
Губы мужчины сложились в усмешку.
– Он узнает об этом.
И вновь замолчал. Я нахмурилась. Узнает? И все? Только для этого мы едем неизвестно куда ночью? Но ведь Рик и так знает, что я живу в доме его брата! Для чего все это? Нет, я не понимала.
– Наденьте, – Дагервуд, не глядя, положил мне на колени что-то блестящее. Я подняла двумя пальцами. Цепочка, на ней раскачивается круглый медальон, размером с монету.
– Что это?
– Ваш непробиваемый щит, – усмехнулся мужчина.
Я пожала плечами и накинула цепочку на шею. Отвернулась к окну и с трудом удержала испуганный возглас. Привычные и знакомые проспекты изменились. В моем городе сейчас конец сентября, а это означает – пожухлая трава у бордюров, грязные лужи на мостовых, тяжелое свинцовое небо и черные куртки на бегущих сквозь холодный дождь людях. Такова реальность, которую можно любить или ненавидеть. Но сейчас я видела нечто другое. Первое, что бросилось в глаза – густой плющ, обвивший здание городской библиотеки. У листьев были бархатные, зеленые листья, они укрывали серый камень, словно покрывало, свисали до самой земли, вились по мраморным колонам.
Во-первых, на этом здание никогда не было такой растительности, даже летом. Во-вторых… во-вторых, даже первое пугало до чертиков. А я так надеялась, что мне привиделись цветы в прошлый раз. Я резко повернулась к Дагервуду.
– Что. Это. Такое?
– Энфирия, – в голосе мужчины скользнула скука.
Зеленого на улицах стало больше. К этому цвету добавились багрово-красный, пурпурный, желтый и индиго.
– Энфирия. Небо, – сказал Дагервуд. – Так называется этот мир. Линкхи считают ниже своего достоинства обитание на земле.
Ну, конечно, небо. Или Эдем? Я смотрела на проплывающие за окном улицы и не верила своим глазам. Самое забавное, что мой любимый город не изменился. Те же мостовые. Те же здания… и все же – другие. Бронзовые всадники на мосту сплошь укрыты голубоватым мхом, словно столетия простояли возле болота. Брусчатка блестит серебром, и по ней плетется снежный узор – то проявляется, то исчезает. Опоры мостов и стены домов заплетены растительностью – бурым и сизым мхом, лишайником, плющом и дикой розой. У спусков к реке я заметила заросли папоротника с яркими алыми звездочками между ними. Решетка ограды сверкала золотом, а вода внизу лежала черным непрозрачным дегтем, и над ней стелился снежно-белый живой туман. Я поняла, в чем главное отличие этого отраженного мира от привычного мне. Мой город был серым. Этот – каким угодно, но не серым.
Вот только не могу сказать, что мне тут нравилось.
