И все мое нутро просто завопило о том, что этот мужчина – тот, от кого стоит держаться подальше. Даже, пожалуй, в том самом зазеркалье было гораздо лучше, чем рядом с ним!
Увы, вот только выбора у меня снова не было. Дагервуд тащил меня с решительностью локомотива, не обращая никакого внимания на мои хлипкие попытки освободиться.
Через нижний зал меня почти волокли, так что я лишь мельком отметила, что обстановка там изменилась. Исчезла расслабленность и нега, сейчас в этом адском месте бесновалось пламя, гремела музыка, и двигались полуобнаженные тела – мужские и женские. В полутемных альковах эти движения были вполне однозначными, сквозь грохот музыки доносились стоны страсти. Или боли? Краем глаза я увидела троих расположившихся на диване. Двое парней и женщина. Верх ее платья болтался на поясе, она полулежала, закрыв глаза. На лице застыло выражение экстаза. И на первый взгляд показалось, что линкхи ее целуют, пока я не заметила кровь. Желчь подкатила к горлу, грозя выплеснуться от дикого осознания. Тут что же, едят людей?
Ужас накрыл с головой, но задуматься я не успела, потому что Дагервуд весьма бесцеремонно дернул меня за руку, вытащил наружу и рывком распахнул дверь своей машины. Я упала на сидение, торопливо одернув задравшееся платье. Дагервуд сел за руль, повернул ключ и просто вдавил в пол педаль газа. Инерцией меня швырнуло назад с такой силой, что дыхание выбило из груди. Вот только застывший профиль мужчины и его энергетика – злая, разрушительная – напрочь отбили у меня желание ругаться. Даже рот открывать! Пейзаж за окном автомобиля слился в сплошную желто-черную полосу, я понятия не имела, в каком мы сейчас мире – моем или линкхов. Вцепилась пальцами в сидение, лихорадочно пытаясь просить неведомые силы уберечь меня от безумца, что несся по трассе, не обращая внимания на стрелку спидометра. А она все клонилась вправо…
Желание жить все-таки победило страх, я уставилась на четкий, словно высеченный профиль Дагервуда.
– Мы же разобьемся! Что вы делаете?!
Он повернул голову, не сбавляя скорости. И я удивилась, насколько спокойное у него лицо. Словно он был неживым. Вот правда, у живых просто не бывает таких лиц!
– Скорость уже почти двести, – по возможности невозмутимо указала я. Хотя хотелось орать и топать ногами.
– Это лишь начало, – сипло бросил он, снова отворачиваясь.
Начало? Двести километров в час? Помилуйте, но что тогда предел?
– Бугаттти вейрон развивает скорость до четырехсот километров в час, – как-то заторможено произнесла я. – Разгон до сотни происходит за две секунды.
Понятия не имею, откуда в моей голове взялись эти сведения, но сейчас меня больше волновало не внезапное воспоминание, а то, что скорость этот проклятый бугатти развивает со мной внутри!
– Пятьсот, – безжизненно поправил Дагервуд. – Это усовершенствованная модель. И она развивает скорость до пятисот километров в час.
Я в ужасе вцепилась в сидение. Отличное уточнение! Как будто мне есть разница, на каком пределе нас размажет по асфальту!
– Вам страшно, Виктория? – мягко сказал мужчина. И от его голоса – хриплого и низкого – стало еще страшнее.
– Да, – честно ответила я. – Хотелось бы отметить свой день рождения, знаете ли.
Он посмотрел на меня, и в глубине серебристых глаз мелькнуло что-то живое и человеческое. Я возликовала, пытаясь не отворачиваться, а смотреть лишь на него. Заставляла себя не отводить взгляд. Сжала кулаки, чтобы руки не дрожали. И голос.
– Да, он через неделю. День рождения. В конце месяца. Унылое время, если честно, терпеть его не могу. Грязь, туман, холод. Я хотела бы родиться в середине лета, в самую жару, когда город плавится от солнца. Можно жарить сочное мясо на углях и пить сладкий морс в тени какой-нибудь беседки. Или возле реки. А мне не повезло. Никакого мяса, реки и морса. Вот жалость, да?
Я сама не знала, что несу и откуда в моей голове взялись эти беседки и лето. Но молчать рядом с ним было еще страшнее, так что я готова была продолжить. Да я могла нести чушь без остановки ближайшие сутки, лишь бы исчезла эта пугающая изморозь в его глазах! Я всем нутром ощущала, что надо вывести мужчину из этого состояния, иначе нам обоим не поздоровится!
