Понимаете, Кария привыкла получать всё несколько иным способом. Даже сейчас на ней было платье, которое, хоть и состояло из грубых, неровных листьев, но облегало её тело настолько плотно, что это могло просто свести с ума. Кария привыкла, что стоит ей только поманить пальцем, состроить глазки или принять эффектную позу, как тысячи мужчин с радостью и благоговением выполнят любое желание этой прелестной богини.
Сейчас «эта богиня» готовила ужин на кухне. Завидуйте, мужики!
А если серьёзно, то я просто знал, что все эти её движения, слова и взгляды — всего лишь очередная попытка добиться своего, поэтому с каменной мордой игнорировал их. Это позволяет нам жить в одном доме и быть не более, чем партнёрами по работе. В конце концов, я сплю в своей кровати, а Кария — в книжном шкафу. В том самом, который, как и вся мебель, из — за её присутствия пророс корнями в пол. Хм, в принципе, получается, что она спит и в столе. И в стульях. И в диване.
Чёрт! Она спит в моей кровати!
Я яростно тряхнул головой, возвращая мысли в нужное русло — к пропавшему фотографу, а заодно решив отпилить при случае кое — какую мебель и передвинуть её на ковёр.
— Ужин готов! — крикнула Кария с кухни.
— Кари, что такое «Обратная сторона»? — спросил я, садясь за стол напротив дриады.
От этих слов она вздрогнула так, что едва не выронила тарелку, которую держала.
— И не говори, что не понимаешь, о чём речь.
Кария кивнула, поджав губы.
— Кто тебе об этом сказал? — сухо спросила она. — А, тот шинигами, верно? Это опасное место, Виктор. Туда не надо соваться.
— Я не спрашивал, какое оно. Я спрашивал, что это? Оно за пределами этого мира?
— И да, и нет. Скорее одна из его частей. Обратная… Обратная сторона просто находится выше, так сказать. На более тонком уровне реальности.
Я поддел вилкой кусок картофеля и покрутил его перед собой, изучая со всех сторон.
— Значит, там живут призраки?
— Не только. На Обратной стороне обитает ещё много всего… нехорошего.
— Интересно.
— Зачем ты спра?..
Глаза Карии расширились, будто от испуга, она резко опёрлась на стол, стукнув по нему руками с такой силой, что моя картофелина соскользнула с вилки и шлёпнулась обратно на тарелку.
— Виктор! — крикнула дриада прямо мне в лицо. — Пообещай мне, что никогда не пойдёшь на Обратную сторону!
— С чего бы это? — вяло поинтересовался я.
В ответ Кария буквально зарычала от ярости. Мне не оставалось ничего, кроме как поднять руки и сдаться:
— Ладно, ладно. Успокойся. Мне кажется, или ты чем — то напугана?
Дриада села за стол и принялась есть. Но заметив, что я не свожу с нее глаз, отложила вилку в сторону и сказала:
— Ты правильно заметил. Я напугана. Обратная сторона — даже не просто опасное, это страшнее место. Виктор, это ловушка. Я же предупреждала тебя, что твоя затея плохо закончится.
— А что даёт пребывание там? Все вещи становятся такими, какие они есть?
— Нет. Они становятся такими, какими должны были быть. А ещё всякая мерзость может обретать там физическую форму.
Не знаю, как вам, но мне это показалось увлекательным. Конечно, Кария пыталась не допустить совершения очередного безрассудного поступка. Она хотела сделать как лучше. Но она не учла одной простой истины, той мелочи, которая окончательно перетянула чашу весов, определив моё решение. Кария не учла того, что русским человеком любое предупреждение об опасности, вплоть до таблички «Не влезай — убьёт!», воспринимается как прямое руководство к действию. Причём то самое «не», начисто игнорируется.
— Тебе стоит слушать меня, — продолжала тем временем Кария. — Я знаю гораздо больше тебя. И больше тебя понимаю. В конце концов, у меня тысячи лет опыта за плечами…
— Зато у меня пупок есть, — задумчиво ответил я.
Несколько секунд дриада молча глазела на меня, а затем воздела руки к небу и проговорила:
— О, олимпийцы, внемлите! в свидетели вас призываю! Что за суровое мне наказание — жить с идиотом?!
Мне хотелось ответить ей в подобном стиле, но Кария оборвала меня:
— Ешь давай! — сурово приказала она. — А то пальцем в рёбра ткну.
Я потёр ладонью повязки у себя на груди, и не стал продолжать. На всякий случай.
Я вышел из дома, пока Кария ещё спала. Каждый шаг отдавался гулким эхом в густых синих сумерках, наполнивших собой тихие улицы. Изморось, висевшая в воздухе мелкими каплями, холодными прикосновениями ощущалась на коже лица и подобно пылинкам светлыми точками оседала на стёклах очков. Воздух был ещё ночным — пах влажной землёй и цветами. Казалось, что во всём городе не было слышно ни единого звука. Фонари гасли один за другим; до рассвета оставалось всего пара часов, но небо уже начинало менять цвет — я видел тёмные полоски облаков, медленно ползущие в чернильно — синей вышине.
Будет дождь.
Я помнил обещание, которое дал, и не хотел нарушать своего слова. Мне придётся быть предельно осторожным и незаметным, чтобы избежать опасностей. Мне придётся управиться за то малое время, что у меня осталось, пока Кария не обнаружила моё отсутствие.
