— Я когда-то читала, что вечность — это маленькая комнатка с закоптелыми стенами и пауками в углах. И ничего кроме неё, — я почувствовал руку Карии у себя на груди. — А комнатка эта здесь — в нас самих. Только, знаешь, там всё по-другому. Там есть дверца. Маленькая, чтобы только едва протиснуться, и она всегда заперта. Но когда появляется кто-то, с кем можно поговорить, рассказать, что наболело, почему смеёшься, почему плачешь, — то дверцу можно открыть, а за ней будет ещё одна комнатка. И ничего, что она тоже маленькая и тёмная… Потому что уже не так одиноко, не так страшно… Обещай мне, — едва слышно проговорила Кария. — Обещай мне, что никогда не оставишь меня одну. Я так долго живу, что боюсь одиночества.
Я смотрел, как вздрагивают её плечи, и не знал, что ответить. Может быть, Кария говорила искренне, а может, это была просто очередная её уловка. У неё было достаточно времени, чтобы стать идеальной актрисой.
В итоге я просто мягко отстранил дриаду. Ни к чему отвлекаться на пустые сантименты. Они мне ничем не помогут.
— Хочу задать тебе несколько вопросов, — сказал я, протягивая Карии платок. Она посмотрела на меня исподлобья и быстро смахнула слёзы. Сказал же — это была лишь очередная роль. — Сначала меня чуть не сожрали комары…
— Воплощённые грехи, — мрачно прокомментировала Кария, устроившись на диване. — Гнев. Чем больше гнева — тем сильнее укусы. А видел бабочек? Красивые, да? Лесть и тщеславие. Устраиваются на человеке и едят его заживо.
Я кивнул и продолжил:
— Ясно. Потом — едва не порубил на куски огромный урод с четырьмя руками.
Дриада подалась вперёд.
— Ого! тобой заинтересовался один из девяти Великих Палачей!
— Это что, должно меня радовать?
— Девять Великих Палачей призваны уничтожать грешников, попавших на Обратную сторону. Если ты пытался его убить, то зря. Палачи могут наказывать даже богов, если на то будет причина. По идее, даже все эти шинигами должны бояться их.
Я кивнул ещё раз.
— Затем меня пыталась покромсать какая-то женская версия Росомахи в лохмотьях.
— Потеряшка, — махнула рукой Кария.
— Кто?
— Всякая мелкая нечисть, бывает, крадёт человеческих детей и уносит их на Обратную сторону. А иногда сами родители проклинают своего ребёнка. Если это случится в определённый момент, ребёнок тоже теряется. Такие дети ещё не успевают натворить достаточно зла, чтобы заинтересовать насекомых или Палачей. Они остаются, вырастают и живут на Обратной стороне. Чаще всего, потерянные служат нечисти, ведь от этого зависит их жизнь. Они одеваются в лохмотья, потому что принадлежат иному миру.
— Интересно. Почему тогда мужик, назвавшийся Проводником, выглядел вполне нормально?
Кария пожала плечами.
— А кто тебе сказал, что он был человеком? Скажи спасибо, что вообще нашёл своего Проводника.
Заметив маску полного непонимания у меня на лице, она продолжила:
— В первый раз ты не можешь попасть на Обратную сторону самостоятельно. И точно так же не можешь сам уйти. В первый раз всегда нужен кто-то, кто поможет выйти и укажет путь, если ты заблудился. Проводники строго индивидуальны, и никогда не знаешь, кто или что это будет и где его искать. Поэтому большинство людей быстро погибают, так и не встретив своего Проводника. Потерянные не могут уйти по той же причине — детям просто не известно, что нужно делать, чтобы спастись. К тому же, как только они что-то съедят или выпьют, их связь с Обратной стороной многократно усиливается, и дети превращаются в её пленников. Но потерянные вполне довольны своей жизнью, тем более что другой не помнят. Ну и они, всё же, получают кое-что взамен — способности, похожие на магические, хоть и слабее в десятки раз.
— Да, видел, — согласился я, припоминая, с какой скоростью двигалась та женщина. — И ничего не смог ей противопоставить.
— Поэтому я и не хотела, чтобы ты шёл туда. Ты не можешь пользоваться обычной магией на Обратной стороне. Есть что-то вроде границы, отделяющей её от материального мира. Проходя через эту границу, магия рассеивается, и ты фактически становишься беспомощным. А зная твой характер, Виктор, несложно было догадаться, что ты сразу же окажешься на тёмной половине, где каждая тварь может быть смертельно опасной.
Я только хмыкнул и сел на край стола, обдумывая слова Карии о границе. Это было очень похоже на настоящую границу миров, только менее агрессивную.
