Я призвал меч, и он осёкся на полуслове, с удивлением обнаружив, что в его руке больше ничего нет.
— Спички детям не игрушка.
— Да ладно вам! — протянул он. — Просто хотел проверить. Чем чёрт не шутит?
— Много чем, — мне пришлось чуть ли не за шкирку тащить его за собой. — Пошли, проведаем кое-кого. Тебе это знакомство будет полезно.
— Виктор, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросила Кария.
— Абсолютно.
— Ты уверен?
Я остановился в прихожей и отпустил брыкающегося Азамата.
— Кари?
— Что ещё?
— На Обратной стороне я встретил кое-кого из старых знакомых. Она помогла найти моего Проводника. Но… я не думал, что она жива.
— Галлюцинации там — не редкость. Особенно на темной половине.
— Знаешь, это была очень реалистичная галлюцинация.
— Ты говорил с ней?
— Да.
— Она сказала тебе что-нибудь из того, чего ты не мог знать?
Я поджал губы, пытаясь припомнить детали разговора. Она развела руками.
— Вот видишь? Я же сказала — просто галлюцинация. Видимо, в какой-то момент твой организм задействовал скрытые резервы и таким образом дал возможность спастись. Обратная сторона — странное место, но чудес там не бывает.
— Наверное, ты права, — согласился я. — А жаль.
Мы с Азаматом вышли на улицу. Стоял тёплый день, и солнце ярко светило в безоблачном небе. Мне казалось, что я не видел его уже целую вечность. Всё, что произошло в бесконечной ночи, вся боль, страхи и проблемы — все они казались пустой выдумкой. Было легко и приятно дышать свежим, теплым весенним воздухом. За те дни, что я провёл на Обратной стороне, почки на деревьях распустились, и город утонул в светло-зелёной дымке молодой листвы. Молодые деревца стали теперь совсем как шарики сладкой ваты на тонких палочках. В отличие от них, старые, высоченные дубы и ясени выглядели ещё полуголыми; мелкие листья на концах их длинных ветвей были больше похожи на колышущиеся кусочки ткани. Вроде тех, которые повязывают, когда загадывают желание.
— Азамат, какое сегодня число? — лениво поинтересовался я, чувствуя, как солнце припекает в спину.
— Второе апреля, — так же лениво ответил некромант. — Когда вы успели потерять счёт времени?
Я пожал плечами.
— Меня не было почти три дня.
— Таро очень за вас беспокоился. Он сказал, что отправил вас куда-то, но… Виктор, я слышал ваш разговор с этой…
— Карией, — подсказал я.
— Карией. Что у вас с ней?
— С ней? Она — моя секретарша.
— И вы с ней не… ну, вы понимаете?
Я несильно стукнул Азамата по затылку.
— Балда! Кари работает на меня, присматривает за домом, готовит, убирает; причём совершенно бесплатно. Думаешь, при таком раскладе, я позволю ей иметь на меня влияние?
— Но мне показалось, что вы ей, кхм… как бы не безразличны, — пробубнил он, потирая ушиб.
— Азамат, — вздохнул я, замедлив шаг, — ей уже много-много тысяч лет. Когда-то она любила. Любила так, как сейчас уже не умеют — бескорыстно и самоотверженно. Но, думаю, когда проходит десять, двадцать, тридцать веков, любовь уже не вызывает тех же прекрасных чувств, как раньше. И однажды она просто забывается — становится очередным явлением человеческой природы, которое видно насквозь. Кария может чувствовать дружескую симпатию, привязанность, физическое влечение, в конце концов, но никак не любовь.
— Ясно, — он кашлянул и сменил тему: — А как вам моё заклинание? Здорово я эту рыжую уделал, правда? Как я её! — Азамат вытянул перед собой правую руку и важно произнёс: — «Хакум вирму!»
Вот как? Он использовал свой сигил-ловушку, не просто повесив её на волшебную палочку, а превратив его в прицел самой палочки. Маленькая печать не могла оставлять такие же страшные увечья, как полноразмерная, но, наверняка, «проедала» дыры, похожие на пулевые отверстия.
— Забавно, — произнёс я голосом, отрешённым настолько, что сам же этому удивился. — Ты так горячо утверждал, что не хочешь никому вредить, а слова твоего заклинания — это на самом деле произнесённое задом наперёд «умри в муках».
— Зато я могу быть уверен, что не произнесу его случайно. Послушайте, вы ведь сейчас рассказали не всё? Что с вами случилось на самом деле?
— Я встретил ещё одного шинигами Правда, не такого разговорчивого, как Таро. Из него ничего так и не удалось вытянуть. Зато я видел их настоящую форму.
— Паука, — пробормотал Азамат. — Неприятное зрелище. А что насчёт этого Окады? Он и есть тот самый «аякаши»?
— Да, — я злорадно оскалился. — И, знаешь, мы всё-таки начали игру.
Бывший учитель Ибрагима жил в простом доме с небольшим двориком, какие не редкость на окраинах Ташкента. Из-за побеленного кирпичного забора, высотой чуть больше человеческого роста, выглядывали толстые лианы винограда, покрытые грубой, слоящейся корой. Виноград оплетал фигурную решётку над железными воротами и расползался дальше по специальной арке из сваренных между собой стальных прутьев, образуя навес над частью двора.
