Свет в клубе погас. Совсем. В окружившей нас густой тьме воздух наполнился гудением, похожим на тысячу разъярённых пчёл — гудением, перекрывшим даже общий шум. Посох нагрелся и задрожал, будто пытался вырваться из рук. Запахло горящим деревом. Что-то потрескивало. Заклинания, вырезанные на посохе, вспыхнули мягким сиренево-белым сиянием, осветив небольшой круг. Да, со светящейся двухметровой палкой меня было отлично видно в темноте, однако я стоял за плотной стеной из желающих поскорее покинуть клуб. Тем, кто попытается добраться сюда, придётся идти «против течения» — это их немного замедлит.
Так что вместо того, чтобы пытаться затеряться в толпе, я растолкал Олега и потянул его за собой к двери с табличкой «Только для персонала». Она оказалась не заперта, но когда я налетел на неё плечом, дверь встретила с другой стороны какое-то препятствие. Препятствие охнуло и с расквашенным лицом осело вдоль стены. Олег задержался возле вырубившегося охранника, шаря по его карманам в поисках ключа от черного входа.
— Помоги мне его перетащить, — попросил он, зажав в зубах магнитную карточку.
— Ну и рожи же у них, — скривился я. — Все равны, как на подбор…
— Тоже заметил? Половина — вылитые близнецы.
Кто-то толкнул дверь с другой стороны. Мы подпёрли её бездыханным телом и побежали дальше по коридору — к выходу. Выскочив на улицу, я захлопнул железную дверь и со всей силы врезал по замку. Он затрещал; видно, пытался привести в порядок то, что перекосилось внутри. Потом замок защёлкнулся раз и навсегда.
Снаружи нас ждали. Двое мордоворотов из личной охраны Маларьи зашли с обоих концов переулка, перекрывая нам все пути к отступлению.
Один умер сразу. Я уже знал что делаю, направляя на него посох и высасывая электричество из проводов, идущих к лампочке у меня над головой. Она померкла, заряд — клубок искр, дергающихся как кофеинозависимые змеи — сорвался с конца посоха и впился в охранника. Мышцы, рассчитанные на схватку в любой весовой категории, сыграли с ним злую шутку, превратившись из союзника в противника. Их попросту свело судорогой. Все разом. Тело охранника выгнулось дугой: сначала вперёд, потом назад, всё сильнее и сильнее, пока, наконец, он не упал, дергаясь в агонии. Одежда на нём задымилась, в воздухе повеяло палёным мясом.
Второй в это время успел достать из кармана маленькую стеклянную трубку, похожую на запаянную пробирку, наполненную прозрачной жидкостью. Он бросил её на землю перед собой — стекло разбилось, а выплеснувшаяся жидкость начала испаряться, превращаясь в светящиеся белые слова заклинаний, окутавших охранника. Они вращались вокруг него, звеня тоненькими колокольчиками и время от времени меняясь местами. Выпущенный в охранника разряд частично рассеялся, остаток пролетел мимо, скользнув по сияющим буквам, не причинив ему ни малейшего вреда. Вторая и третья попытки дали тот же результат. Я никогда не видел такого.
И понятия не имел, как с этим бороться.
Зато вылетевший неизвестно откуда тёмно-синий лэндровер преспокойно прошёл сквозь защиту и снёс охранника, будто того и не было вовсе, помяв, правда, капот. Светящиеся буквы разлетелись во все стороны, а мёртвое тело отбросило на несколько метров вперёд. Визжа тормозами, лэндровер остановился. Задняя дверца открылась, и оттуда выглянул китаец, которого я видел у Маларьи. Он нервно осмотрелся по сторонам и крикнул, если полушёпотом можно кричать:
— Внутль! Быстлее!
— Подождёшь, — буркнул я, обыскивая первого мордоворота.
Вещий, наблюдавший за мной, глухо проговорил:
— Ты убил его… Ты только что убил человека.
Запаянная колба — точно такая же, как и та, которую успел разбить второй охранник — перекочевала ко мне. Только после этого я сел в машину. Спереди, вопреки предложению китайца.
— Ты его убил, — нудил Олег.
— Заткнись. Он такой же человек, как я — английская королева. Ты с нами?
— Но…
— А что ты сделаешь? Арестуешь меня за то, что я швырял в людей молнии из большой деревянной палки? Через десять, максимум пятнадцать минут от этих уродов останется только горстка грязи. Маларья сам соберёт их в совочек.
Китаец энергично закивал. Вещий нахмурился, но второй раз его уговаривать не пришлось.
Водитель не торопясь бросил в бардачок полуоткрытую пачку сигарет и важно спросил:
— Куда поедем?
Вещий достал удостоверение и ткнул им водителю в нос.
— К нам.
— Что всё это значит? — спросил Олег, когда мы выехали на шоссе.
— Гомункулы, — коротко ответил я, краем глаза наблюдая в зеркало за ним и китайцем.
Вещий фыркнул.
— Довольно шуток. Я хочу знать правду.
Мы с китайцем переглянулись. Лао пожал плечами. Я продолжил:
— Обычно гомункулы — это плавающие в формалине уродцы-недоростки. То, что видели мы, — своего рода шедевр, высший пилотаж. Полагаю, на Дона работает алхимик, и притом очень талантливый.
— Да, — подтвердил китаец. — Дон обзавёлся личной гвалдией палу недель назад. Двенадцать сьтук.
