— Возможно, ему лучше обратиться к ветеринару? — предположил он.
Делла Стрит, однако, не улыбнулась.
— По-видимому, у него серьезные неприятности, — быстро сказала она. — Он все время ходит взад-вперед и выглядит так, словно не спал несколько суток. Я спросила, что у него за дело, а он ответил: о воющей собаке. Я чуть не прыснула, но посмотрела на него, и мне сразу расхотелось смеяться. Он добавил, что хочет также проконсультироваться с вами относительно завещания.
— Не люблю возиться с завещаниями. — Перри Мейсон поморщился. — Я адвокат по судебным делам.
Но Делла пропустила это мимо ушей.
— Его интересует, — продолжала она, — аннулируется ли завещание, если завещатель приговорен к смертной казни за убийство. Я спросила, кто оставил завещание, а он ответил, что намерен это сделать сам и хочет посоветоваться об этом с вами, а заодно и о воющей собаке.
Усталое лицо адвоката оживилось.
— Пригласи клиента, — велел он.
Делла Стрит открыла дверь в приемную и заговорила тоном, которым женщины инстинктивно обращаются к ребенку или тяжелобольному:
— Входите, мистер Картрайт. Мистер Мейсон примет вас.
Широкоплечий, грузноватый мужчина лет тридцати двух с загнанным взглядом карих глаз вошел в кабинет и уставился на спокойное лицо его хозяина:
— Вы Перри Мейсон, адвокат?
Мейсон кивнул:
— Садитесь.
Посетитель опустился на указанный стул, машинально вынул пачку сигарет, вставил одну из них в рот и собрался было вернуть пачку в карман, но спохватился и предложил ее Перри Мейсону.
Рука, протягивающая пачку, заметно дрожала, и проницательный взгляд адвоката сразу это отметил.
— Благодарю вас, — покачал он головой, — но я курю только свои.
Мужчина кивнул, быстро спрятал пачку в карман, чиркнул спичкой и, склонившись вперед, оперся локтем о подлокотник кресла, чтобы прикурить сигарету.
— Мой секретарь, — спокойно продолжал Перри Мейсон, — сообщила, что вы хотите поговорить со мной о воющей собаке и о завещании.
Посетитель кивнул.
— О собаке и о завещании, — точно эхо, повторил он.
— Ну, — промолвил адвокат, — давайте начнем с завещания. В собаках я не слишком разбираюсь.
Картрайт снова кивнул, глядя на Мейсона так, как неизлечимо больной смотрит на опытного врача.
Вынув из стола блокнот, Мейсон взял ручку:
— Ваше имя?
— Артур Картрайт.
— Возраст?
— Тридцать два года.
— Домашний адрес?
— Милпас-драйв, 4893.
— Вы женаты или холосты?
— Это так важно?
Держа ручку над раскрытым блокнотом, Перри Мейсон устремил на Картрайта оценивающий взгляд.
— Да, — ответил он.
Протянув дрожащую, словно в лихорадке, руку к пепельнице, Картрайт стряхнул пепел с сигареты.
— Не думаю, что это имеет значение для завещания, которое я составляю, — сухо сказал он.
— Тем не менее я должен это знать, — возразил Перри Мейсон.
— Но это никоим образом не влияет на то, как я собираюсь распорядиться своей собственностью!
Перри Мейсон ничего не сказал, но его молчание было достаточно красноречивым, чтобы заставить клиента ответить:
— Я женат.
— Имя жены?
— Пола Картрайт. Ей двадцать семь лет.
— Она проживает с вами?
— Нет.
— Тогда где?
— Не знаю.
Перри Мейсон выдержал паузу, вновь окинув внимательным взглядом изможденное лицо посетителя.
— Ладно, — заговорил он успокаивающим тоном. — Прежде чем возвращаться к этому, давайте поговорим о том, как вы хотите распорядиться вашей собственностью. У вас есть дети?
— Нет.
— Кого же вы намерены сделать наследником?
— Перед тем как ответить на этот вопрос, — быстро сказал Картрайт, — я хотел бы знать, остается ли завещание в силе независимо от того, как именно умер завещатель.
Перри Мейсон молча кивнул.
— Предположим, — продолжал Картрайт, — человек умирает на виселице или на электрическом стуле. Если его казнят за убийство, что произойдет с его завещанием?
— Как бы он ни умер, на завещании это не отражается, — ответил Мейсон.
— А сколько свидетелей необходимо для завещания?
— При одних обстоятельствах — два, а при других — ни одного.
— Что вы имеете в виду?
— Если завещание отпечатано на машинке и вы его подписываете, необходимы два свидетеля вашей подписи. Но в нашем штате, если завещание написано вашим почерком целиком, включая дату и подпись, и в документе нет другого почерка или машинописного текста, свидетели подписи не требуются. Такое завещание вполне законно.
Артур Картрайт вздохнул, казалось, с облегчением. Когда он заговорил, голос его звучал более спокойно.
— Ну, с этим пунктом вроде все ясно.
— Так кому вы намерены оставить вашу собственность? — осведомился Перри Мейсон.
— Миссис Клинтон Фоули, проживающей на Милпас-драйв, 4889.
Адвокат поднял брови:
— Соседке?
— Да, — ответил Картрайт тоном человека, желающего избежать дальнейших комментариев.
— Очень хорошо, — кивнул Мейсон. — Не забывайте, мистер Картрайт, что вы беседуете с адвокатом, а от адвоката нельзя иметь никаких секретов. Говорите правду — я не обману ваше доверие.
— Но я ведь все вам рассказываю, не так ли? — с раздражением отозвался Картрайт.
Взгляд и голос Перри Мейсона оставались бесстрастными.
— Не знаю, — промолвил он. — Я просто напомнил вам об этом. А теперь расскажите о вашем завещании.
