— Я уже все рассказал.
— То есть как?
— Все, что я имею, завещается миссис Клинтон Фоули.
Перри Мейсон воткнул ручку в подставку и побарабанил по столу пальцами правой руки, внимательно глядя на собеседника.
— Ну, тогда поговорим о собаке, — сказал он.
— Собака воет, — заявил Картрайт.
Мейсон сочувственно кивнул.
— Она воет главным образом ночью, — продолжал Картрайт, — но иногда и днем. Это сводит меня с ума. Я не могу выносить это постоянное вытье. Вы ведь знаете — есть примета, что, если собака воет, кто-то поблизости скоро умрет.
— А где находится собака? — спросил Мейсон.
— В соседнем доме.
— Вы имеете в виду, — уточнил адвокат, — что миссис Клинтон Фоули живет в доме по одну сторону от вашего, а воющая собака — по другую?
— Нет, — ответил Картрайт. — Я имею в виду, что воющая собака находится в доме миссис Клинтон Фоули.
— Понятно, — кивнул Мейсон. — Советую вам, мистер Картрайт, рассказать мне все.
Картрайт раздавил окурок в пепельнице, поднялся, быстро подошел к окну, посмотрел наружу невидящими глазами, затем повернулся и возвратился к столу.
— Есть еще один вопрос по поводу завещания, — сказал он.
— Да?
— Предположим, миссис Клинтон Фоули в действительности не миссис Клинтон Фоули?
— Что вы имеете в виду?
— Допустим, она живет с Клинтоном Фоули как его жена, но на самом деле таковой не является?
— Это ничего не изменит, — медленно произнес Мейсон, — если вы описали ее в завещании как «миссис Клинтон Фоули, женщину, которая в настоящее время проживает с Клинтоном Фоули на Милпас-драйв, 4889, в качестве его жены». Другими словами, завещатель имеет право оставить свою собственность тому, кому пожелает. Терминология описания важна лишь в том смысле, в каком она объясняет намерения завещателя. Например, зачастую мужчины, умирая, оставляли собственность своим женам, но выяснялось, что они не являлись законными супругами. Бывали даже случаи, когда люди завещали имущество сыновьям, а потом оказывалось, что они вовсе не их сыновья…
— Меня не заботит подобная чепуха, — нетерпеливо прервал Артур Картрайт. — Я спрашиваю вас о конкретном случае. Это что-то меняет или нет?
— Абсолютно ничего, — ответил Мейсон.
Взгляд Картрайта внезапно стал хитрым.
— Ну а если существует настоящая миссис Клинтон Фоули? Предположим, Клинтон Фоули когда-то вступил в законный брак и до сих пор не развелся, а я завещаю свою собственность миссис Клинтон Фоули?
— Я уже объяснил вам, — ответил Перри Мейсон тоном человека, успокаивающего беспочвенные страхи, — что важны только намерения завещателя. Если вы оставляете собственность женщине, которая сейчас проживает по указанному адресу в качестве жены Клинтона Фоули, этого вполне достаточно. Но, насколько я понимаю, Клинтон Фоули жив?
— Конечно, жив. Он мой сосед.
— Ясно, — небрежно произнес Мейсон, осторожно нащупывая путь к тому, что его занимало. — И мистер Клинтон Фоули знает, что вы намерены завещать вашу собственность его жене?
— Разумеется, нет, — сердито отозвался Картрайт. — Он ведь и не должен знать, верно?
— Верно, — кивнул Мейсон. — Я просто поинтересовался.
— Ну, он об этом не знает и не узнает!
— Превосходно, — сказал Мейсон. — С завещанием мы разобрались. Как насчет собаки?
— С собакой нужно что-то сделать.
— Что именно вы хотите предпринять?
— Я хочу, чтобы Фоули арестовали.
— На каком основании?
— На таком, что он сводит меня с ума. Так нельзя обращаться с собакой. Это часть плана преследования! Этот человек прекрасно знает, как я отношусь к собачьему вою! Он купил собаку и научил ее выть! Собака раньше не выла — это началось только в последнюю ночь или две. Он делает это специально, чтобы изводить меня и свою жену! Она лежит больная в постели, а собака рядом воет! Значит, рядом кто-то скоро должен умереть!
Картрайт говорил быстро, лихорадочно сверкая глазами и беспорядочно жестикулируя.
Мейсон поджал губы.
— Думаю, — произнес он, — я не смогу заняться вашим делом, мистер Картрайт. Сейчас я очень занят — только что вернулся с процесса об убийстве и…
— Знаю, — прервал Картрайт. — Вы думаете, что я спятил и беспокою вас из-за ерунды. Но это не так. Уверяю вас, это одно из самых крупных дел, которыми вам когда-либо приходилось заниматься. Я потому и пришел, что вы вели то дело об убийстве. Я был в суде и слушал вас. Вы отличный адвокат — с самого начала обошли на корпус окружного прокурора.
Мейсон улыбнулся.
— Благодарю за лестное мнение, мистер Картрайт, — сказал он, — но вы должны понимать, что моя работа в основном протекает в суде. Я специализировался на судебных процессах. Составление завещаний не совсем по моей части, а историю с воющей собакой, по-моему, можно уладить без помощи адвоката…
— Нет, нельзя, — возразил Картрайт. — Вы не знаете, что за тип этот Фоули. Возможно, думаете, что гонорар не будет стоить потраченного вами времени, но я хорошо заплачу.
Вынув из кармана туго набитый бумажник, Картрайт открыл его, извлек три купюры и протянул их адвокату, но деньги выскользнули из его дрожащих пальцев и упали на блокнот.
