— Не знаю, но собираюсь узнать. Если он нуждается в лечении, я хочу, чтобы его лечили. Если он на грани нервного срыва, я хочу дать ему шанс выкарабкаться. Как ты понимаешь, одного человека собачий вой может просто раздражать, а другого довести до безумия.
— И ты намерен привести его ко мне?
— Да. И я хочу, чтобы при вашем разговоре присутствовал психиатр. Только не говори, что это врач, — представь его как своего ассистента. Пускай послушает вашу беседу и, может быть, задаст пару вопросов. Если этот человек нуждается в медицинском уходе, позаботься, чтобы ему его обеспечили.
— А если он этого не захочет?
— Я же сказал, — ответил Мейсон, — что мы должны ему это обеспечить.
— Тебе придется подписать жалобу и получить разрешение на психиатрическую экспертизу, — предупредил Доркас.
— Знаю, — сказал Мейсон. — Я охотно подпишу все, что требуется, если мой клиент нуждается в лечении. Просто я хочу это выяснить. Если он сумасшедший, то пусть его лечат, а если нет, то пусть по его заявлению примут меры. Я пытаюсь действовать в его интересах, понимаешь?
— Понимаю, — отозвался Доркас.
— Тогда мы будем у тебя через пятнадцать минут. — Мейсон положил трубку.
Надев шляпу, он открыл дверь в кабинет и кивнул Картрайту:
— Все в порядке — он ждет нас у себя в офисе. У вас есть машина или поедем на такси?
— На такси, — ответил Картрайт. — Я слишком нервничаю, чтобы сидеть за рулем.
Пит Доркас, подняв из-за видавшего виды письменного стола свою тощую фигуру, устремил стальной взгляд на Артура Картрайта, которого представил ему Перри Мейсон, и произнес обычную в подобных случаях вежливую фразу. Полуобернувшись, он указал на маленького толстого человечка, чье лицо, казалось, излучало добродушие. Однако первому впечатлению противоречила настороженность, таящаяся в глубине блестящих серых глаз.
— Познакомьтесь с мистером Купером — моим ассистентом, — представил его Доркас.
Толстенький человечек улыбнулся, шагнул вперед и обменялся рукопожатиями с Картрайтом, задержав его руку в своей чуть дольше положенного и окинув его лицо быстрым оценивающим взглядом.
— Ну, — сказал Мейсон, — полагаю, мы можем приступать?
— Разумеется, — кивнул Доркас, садясь за стол.
Это был высокий, худощавый, лысый мужчина. В его скуластом лице ощущался быстрый и хваткий ум, отчего собеседникам нередко становилось не по себе.
— Речь идет о собаке, — начал Перри Мейсон. — Клинтон Фоули, проживающий на Милпас-драйв, 4889, рядом с домом мистера Картрайта, держит полицейскую овчарку, которая воет.
— Ну, — с усмешкой заметил Доркас, — если собаке позволяют кусаться, то ей можно позволить и повыть.
Артур Картрайт не улыбнулся. Сунув руку в карман, он вытащил пачку сигарет, но после недолгого колебания вернул ее на прежнее место.
Блестящие глазки Купера, продолжавшие изучать Картрайта, на момент стали серьезными, затем вновь заискрились добродушием.
— Этого человека нужно арестовать, — заявил Картрайт. — Слышите? Вытье следует прекратить!
— Разумеется, — кивнул Мейсон. — Для этого мы здесь и собрались, мистер Картрайт. Расскажите им вашу историю.
— Нет никакой истории. Собака воет — вот и все.
— Постоянно? — осведомился Купер.
— Да, постоянно. Конечно, не все время, а с промежутками — знаете, как воют собаки. Ни одна псина не может выть непрерывно — повоет, перестанет и снова начинает выть.
— А что заставляет ее выть? — спросил Купер.
— Фоули, — уверенно отозвался Картрайт.
— Почему? — допытывался Купер.
— Потому что он знает, что это доводит до белого каления меня и его жену. Она больна, а собачий вой предвещает смерть. Говорю вам, это нужно прекратить!
Доркас пробежал пальцем по оглавлению книги в кожаном переплете и ворчливо заметил:
— Ну, существует указ, что если кто-нибудь держит собаку, корову, лошадь, цыплят, петуха, цесарку — любое животное или птицу — в населенном районе, неважно, в черте города или нет, причиняя беспокойство окружающим, то это считается правонарушением.
— Тогда что еще вам нужно? — осведомился Картрайт.
— Лично мне ничего не нужно, — засмеялся Доркас. — Я не жалую ни воющих собак, ни кукарекающих петухов. Это постановление приняли в свое время с целью держать молочные фермы и конюшни подальше от населенных районов. Милпас-драйв, безусловно, к ним относится. Там находится несколько дорогих жилых домов. Какой у вас адрес, мистер Картрайт?
— Сорок восемь девяносто три.
— А Фоули проживает в доме номер 4889?
— Да.
— Тем не менее эти дома расположены рядом?
— Да.
— У вас большой участок?
— Средний. Большой у Фоули.
— Он состоятельный человек?
— Какое это имеет значение? — с раздражением спросил Картрайт. — Конечно, состоятельный, иначе он бы не жил там.
— В принципе это не имеет отношения к делу, — медленно ответил Доркас, — но мы должны действовать осмотрительно. Я не хотел бы арестовывать респектабельного гражданина без предупреждения. Предположим, я предупрежу его?
— От этого не будет никакого толку, — буркнул Картрайт.
