— Здесь триста долларов, — сказал он. — Это задаток. По окончании дела заплачу вам гораздо больше. Я еще не был в банке и не снял деньги со счета, но собираюсь это сделать. У меня достаточно денег в банковском сейфе…
Но Перри Мейсон не стал обсуждать вопрос о гонораре. Кончики его твердых чувствительных пальцев бесшумно постукивали по столу.
— Если я буду действовать в качестве вашего адвоката, мистер Картрайт, — медленно проговорил он, — то так, как сочту наилучшим для вашего блага и ваших интересов. Вы это понимаете?
— Конечно, понимаю. Этого я от вас и хочу. Только согласитесь взяться за это дело — большего и не прошу.
Перри Мейсон подобрал три сотенные купюры, сложил их и сунул в карман.
— Хорошо, — кивнул он. — Я займусь этим. Вы хотите, чтобы Фоули арестовали, не так ли?
— Да.
— Это не должно составить особого труда. Вы просто подадите жалобу под присягой, и магистрат выпишет ордер на арест. Но почему вы решили нанять для этого меня? Хотите, чтобы я выступал в суде от вашего имени?
— Вы не знаете Клинтона Фоули, — упрямо повторил Артур Картрайт. — Он мне отомстит. Вчинит против меня иск за злонамеренное судебное преследование, а возможно, просто заставит собаку выть, чтобы заманить меня в ловушку.
— Что у него за собака? — спросил Мейсон.
— Здоровенная полицейская овчарка.
Несколько секунд Перри Мейсон разглядывал собственные пальцы, барабанящие по столу, потом ободряюще улыбнулся Картрайту.
— С юридической точки зрения, — заметил он, — всегда является хорошей защитой подать иск о злонамеренном судебном преследовании, если человек посоветуется с адвокатом, изложит ему все факты и будет действовать согласно его советам. Но я намерен избавить вас от угрозы подобного иска. Поведу вас к заместителю окружного прокурора, который занимается такими делами. Вы расскажете ему вашу историю — я имею в виду о собаке. О завещании рассказывать незачем. Если он решит, что следует выписать ордер, тогда все в порядке. Но предупреждаю: вы должны сообщить ему все факты. Рассказав обо всем честно и откровенно, вы получите надежную защиту против любого иска, который может подать Фоули.
Картрайт облегченно вздохнул:
— Теперь вы говорите разумно. Это как раз такой совет, за который я готов платить. Где мы найдем этого заместителя окружного прокурора?
— Я позвоню ему и договорюсь о встрече, — сказал Мейсон. — С вашего позволения, попытаюсь с ним связаться. Посидите немного здесь и чувствуйте себя как дома. Сигареты в этой коробке, и…
— Не беспокойтесь. — Картрайт похлопал себя по карману. — У меня есть свои. Идите и договаривайтесь. Чем скорее состоится встреча, тем лучше. Я не вынесу еще одной ночи этого кошмарного воя.
— Хорошо. — Мейсон отодвинул вращающийся стул и направился к двери в приемную. Когда он открыл ее движением могучего плеча, Артур Картрайт прикуривал вторую сигарету. Рука его при этом так дрожала, что он придерживал ее другой рукой.
Мейсон шагнул в приемную.
Делла Стрит, его двадцатисемилетняя секретарша, взглянула на него с понимающей улыбкой.
— Чокнутый? — спросила она.
— Не знаю, — ответил Перри Мейсон. — Но собираюсь узнать. Соедини меня с Питом Доркасом. Хочу рассказать ему об этом.
Девушка кивнула и быстро набрала номер. Перри Мейсон подошел к окну и остановился, расставив ноги, загородив свет широкими плечами и задумчиво уставясь на бетонное ущелье, откуда доносились гудки автомобилей и шум транспорта. Послеполуденный свет падал на его чеканные черты, придавая лицу загорелый вид.
— Можете говорить, — сказала Делла Стрит.
Повернувшись, Мейсон сделал два быстрых шага и схватил трубку телефона на письменном столе в углу комнаты. Проворные пальцы Деллы быстро переключили связь на параллельный аппарат.
— Привет, Пит, — заговорил адвокат. — Это Перри Мейсон. Я собираюсь привести к тебе одного человека и хочу все объяснить заранее.
У Пита Доркаса был высокий скрипучий голос кабинетного юриста, поднаторевшего в объяснении технических формальностей тем, кто в этом нуждался.
— Поздравляю с победой, Перри. Все было отлично продумано. Я говорил обвинителю, что слабое место этого дела — элемент времени, и предупреждал, что он проиграет, если не сможет объяснить присяжным тот звонок насчет украденного автомобиля.
— Благодарю, — лаконично отозвался Мейсон. — Я всего лишь воспользовался шансами.
— Да, ты всегда ими пользуешься и потому выигрываешь. Это мне и нравится в тебе. Я говорил ребятам, что они катаются по тонкому льду. Как насчет того человека, которого ты намерен ко мне привести? Чего он хочет?
— Подать жалобу.
— На что?
— На воющую собаку.
— Как?!
— Ты не ослышался — на воющую собаку. По-моему, в округе действует указ, запрещающий держать собак, которые воют, в густонаселенных местах — неважно, находятся ли они в черте города или нет.
— Такой указ есть, но никто не обращает на него внимания. Я, во всяком случае, никогда не принимал в связи с ним никаких мер.
— Но это другое дело, — сказал Мейсон. — Мой клиент буквально сходит с ума, если только уже не сошел.
— Из-за воющей собаки? — осведомился Доркас.
