Перри Мейсон извлек из кармана лист бумаги:
— Не является ли это страницей вашего дневника, относящейся к упомянутой дате, а именно к восемнадцатому октября этого года?
Свидетельница молча уставилась на вырванную страницу.
— И не является ли фактом, — продолжал Мейсон, — что вы одинаково свободно владеете обеими руками, что вы вели дневник в течение этого времени и делали записи ручкой, которую держали в левой руке? Не является ли фактом, что вы в состоянии писать левой рукой и всегда делаете так, когда желаете изменить ваш почерк? Не является ли фактом, что вы имеете у себя дневник, из которого вырвана эта страница, и что почерк на ней абсолютно идентичен почерку в письме, якобы написанном Полой Картрайт, и на телеграфном бланке, якобы заполненном ею же?
Женщина поднялась, уставилась остекленевшими глазами сначала на судью Маркхэма, потом на присяжных и внезапно завизжала.
В зале начался форменный бедлам. Приставы призывали к порядку. Помощники шерифа бросились к свидетельнице.
Клод Драмм истерически требовал перерыва, но его крики потонули во всеобщей неразберихе.
Перри Мейсон вернулся к столу защиты и сел.
Помощники шерифа взяли Телму Бентон за локти и хотели увести от свидетельского места, но внезапно она свалилась в обморок лицом вниз.
Мало-помалу голос Клода Драмма начал пробиваться сквозь стоящий в зале рев.
— Ваша честь, — кричал он, — во имя гуманности и достоинства я требую отложить перекрестный допрос, дабы свидетельница могла прийти в себя! Очевидно, что она очень больна, чем бы ни было вызвано ее состояние! Продолжать в такое время перекрестный допрос было бы бесчеловечно!
Судья Маркхэм устремил задумчивый взгляд на Перри Мейсона.
Голос адвоката был негромким и спокойным. Шум в зале стих — все хотели его слышать.
— Могу я спросить обвинителя, является ли это единственной причиной, по которой он просит о перерыве?
— Разумеется, — ответил Клод Драмм.
— Могу я также спросить, учитывая эту просьбу, — продолжал Мейсон, — имеются ли у него другие свидетели?
— Это мой последний свидетель, — заявил Драмм. — Я гарантирую защите право подвергнуть ее перекрестному допросу. Окружная прокуратура солидарна с защитой в стремлении выяснить истинные факты этого дела. Но я не могу согласиться на продолжение допроса женщины, явно пребывающей в крайней степени нервного напряжения.
— Думаю, адвокат, — заметил судья Маркхэм, — что на сей раз ходатайство о перерыве — во всяком случае, кратком — достаточно обосновано.
Мейсон вежливо улыбнулся:
— В ходатайстве более нет необходимости, ваша честь. Я с радостью заявляю, что, учитывая состояние свидетельницы и мое желание завершить дело, я закончил перекрестный допрос.
Он снова сел.
Клод Драмм недоверчиво на него посмотрел.
— Закончили? — переспросил он.
— Да.
— Эти обстоятельства застигли меня врасплох, ваша честь, — заявил Драмм, — и я просил бы отложить слушание до завтрашнего утра.
— По какой причине? — осведомился судья Маркхэм.
— Исключительно с целью обдумать кое-какие факты и курс, которого я буду придерживаться.
— Но, — напомнил судья, — вы ответили на вопрос адвоката, что это ваш последний свидетель.
— Хорошо, — внезапно заявил Клод Драмм. — Я закончил. Предоставляю слово защите.
Перри Мейсон поклонился судье и присяжным.
— Защите нечего добавить, — заявил он.
— Что? — взвился Клод Драмм. — У вас нет свидетелей?
— Защите нечего добавить, — с достоинством повторил Мейсон.
— Не желают ли джентльмены приступить к прениям? — спокойно осведомился судья Маркхэм.
— Да, — ответил Перри Мейсон, — я хотел бы обсудить дело.
— А вы, обвинитель?
— Ваша честь, — заявил Клод Драмм, — я не могу обсуждать дело в настоящее время. Это требует некоторой подготовки. Я снова прошу отложить слушание…
— А я снова отклоняю ходатайство, — не допускающим возражений тоном отозвался судья. — Я считаю, что в этом деле права обвиняемой должен обеспечить суд. Начинайте прения, мистер Драмм.
Обвинитель встал:
— Ваша честь, думаю, я должен просить суд о прекращении дела.
Перри Мейсон тоже поднялся:
— Возражаю, ваша честь. Кажется, я уже объяснил свою позицию в этом вопросе. Подсудимая имеет право очистить свое имя от подозрений. Прекращение дела не способно это обеспечить.
Судья внезапно прищурился. Он смотрел на адвоката с настороженностью кота, следящего за мышиной норкой.
— Насколько я понимаю, мистер Мейсон, вы возражаете против прекращения дела обвинением?
— Да.
— Очень хорошо, — кивнул судья Маркхэм. — Мы дадим жюри возможность рассмотреть это дело. Пусть заместитель окружного прокурора приступает к прениям.
Клод Драмм шагнул к скамье жюри.
