— Вам зададут этот вопрос почти так же, — ответил Мейсон, — и единственное, что остается, — это говорить правду: что последний раз вы видели этот разделочный нож в ящике, когда убирали его туда утром в день убийства. Это было в тот день, когда вы консультировались со мной и вынудили вашего дядю нанять меня.
Она кивнула.
— Ладно, вернемся к нашим баранам, — продолжил Мейсон. — Скажите теперь, когда вы видели этот нож в следующий раз?
— Под подушкой дяди Питера вместе с вами.
— Вы уверены, что это был тот самый нож?
Она кивнула.
— Ну вот, это только подтверждает мою теорию, — объявил Мейсон.
— Что вы хотите этим сказать?
— Окружной прокурор будет допрашивать свидетелей в той же манере, и они будут отвечать в таком же темпе. И в процессе этого неумышленно дадут неправильные показания.
— Не понимаю, — возразила она.
— Вы же не знаете, что нож, который вы видели под подушкой дяди, тот же самый, который видели в ящике буфета. Вы допускаете, что он может быть тем ножом, так как все ножи похожи, и допускаете это только из-за того, что в поисках его заглянули в ящик, не нашли там никакого ножа, а затем заглянули под подушку дяди и нашли под ней какой-то нож, который внешне походил на тот, который пропал из ящика.
— Тогда это был не тот же самый нож? — спросила она.
— Этого я не знаю, — ответил ей Мейсон, — пусть окружной прокурор доказывает, что именно ножом из ящика было совершено убийство.
— Но тогда, — быстро сказала она, — я могу сказать, что не уверена, что это тот же самый нож.
— Вы можете, — ответил он, — но прежде, чем вы подниметесь на свидетельскую трибуну, он вызовет четверых или пятерых свидетелей, включая дворецкого, и спросит их: «Когда вы последний раз видели нож в ящике?», «Когда вы увидели его в следующий раз?», «Где вы его увидели?». Затем как бы вскользь, вроде бы не придавая этому особого значения, поинтересуется: «Был ли это тот же самый нож?», или: «Вы уверены, что это тот же самый нож?», или нечто в этом роде. Вот теперь, — продолжил Мейсон, — я могу говорить с вами откровенно, но не могу себе позволить такой же откровенности с дворецким и остальными свидетелями: это будет выглядеть как попытка повлиять на свидетельские показания в ходе судебного процесса. Всем им уже вручены повестки.
Она слегка поперхнулась и сказала:
— Похоже, придется думать, прежде чем отвечать, и не допускать оплошностей.
— Точно, — подтвердил Мейсон. — Но я собираюсь подстроить некую ловушку. Никто не знает точно, что нож тот же самый. Все только
— Как же вы это сделаете?
— Например, подсуну другой нож в ящик буфета, — ответил Мейсон, наблюдая за ней сузившимися глазами. — Вы обнаружите этот нож завтра утром. Между нами: мы устроим так, что газеты пронюхают о втором ноже. Окружной прокурор заподозрит, что это я подстроил. Он будет вопить и обвинять меня в непрофессиональном поведении, в фабрикации доказательств, в попытке повлиять на свидетелей и во всех прочих грехах, но, чтобы опровергнуть меня, ему придется заставить свидетелей произвести идентификацию ножа. Иными словами, ему уже не удастся повернуть дело так, что каждый, кто говорит о ноже, имеет в виду один и тот же предмет. Вы понимаете, куда я клоню?
Эдна Хаммер кивнула:
— Думаю, что понимаю.
Делла Стрит метнула на него пылающий взгляд. Мейсон жестом призвал ее к молчанию. Вместе они следили за тем, как Эдна Хаммер вникает в предлагаемую ситуацию. Внезапно она подняла глаза и сказала:
— Кто же на самом деле положит нож в ящик?
Мейсон встретил ее взгляд:
— Вы.
— Я?!
Он кивнул.
— А кто его обнаружит? — спросила она.
— Сержант Голкомб.
Она нахмурилась:
— А если кто-то найдет его раньше сержанта Голкомба?
— Вот этого надо избежать любой ценой. Вы возьмете нож, положите в ящик и закроете буфет на замок… Верно, что только у вас ключ от него?
— Да!
— И он все еще у вас?
— Да, у меня.
— Вы скажете сержанту Голкомбу, что я хотел прийти утром около восьми часов и просил вас впустить меня, и спросите у него, вправе ли так поступить.
— И вы думаете, он примчится?
Мейсон мрачно засмеялся и ответил:
— Вот именно, примчится, да еще сломя голову.
— И я могу нажить неприятности?
— Да, если попадетесь.
— Но вы думаете, что это поможет дяде Питеру?
— Не думаю, а знаю, что поможет.
Она поднялась, улыбнулась и протянула ему руку:
— Договорились!
Мейсон пожал ей руку, кивнул Делле Стрит и распорядился:
