— Сразу же, как только нож будет обнаружен, сержант Голкомб примется искать на нем отпечатки пальцев, — заметила она.
— Не сомневаюсь!
— И он их не найдет.
— Конечно нет.
— Это возбудит его подозрения.
— Почему?
— Потому что на ручке разделочного ножа должны быть отпечатки пальцев.
Мейсон отвесил небольшой поклон и сказал:
— Теперь, моя дорогая юная леди, вы начинаете понимать, в каком положении окажется окружной прокурор.
— Что вы имеете в виду? — спросила она.
Мейсон ответил:
— Вспомни, что на ручке ножа, найденного под подушкой Кента, не было четких отпечатков пальцев.
Она хотела было что-то сказать, когда телефонный звонок пронзительным звуком наполнил комнату.
— К какой линии подсоединен этот аппарат? — задал вопрос Мейсон.
— К междугородной. Пока я была здесь, хотела быть уверенной, что мы не пропустим ни одного звонка.
— Отвечай, — распорядился он.
Она подняла трубку и произнесла:
— Алло! — Затем послушала минуту и сказала: — Мистер Мейсон сейчас здесь. Я ему передам. — Делла прикрыла ладонью микрофон. — Кто-то из тюрьмы, — тихо сообщила она, — говорит, что Питеру Кенту только что вручили какие-то бумаги и он очень обеспокоен и хотел бы видеть вас как можно быстрее.
Мейсон кивнул:
— Скажи ему, что уже выезжаю.
Положив разделочный нож на стол лезвием вверх, Мейсон обратился к Делле Стрит:
— Приведи Эдну Хаммер. Надо ей все объяснить, прежде чем я поеду в тюрьму.
Делла направилась к двери в библиотеку. Пока Мейсон тщательно стирал носовым платком с ручки ножа отпечатки пальцев, Эдна Хаммер вошла в комнату.
— Ну, — воскликнула она, увидев на столе нож, — да ведь это тот же самый!
— Отлично! — сказал Мейсон. — По-видимому, ни на одном из ножей нет ничего, что бы могло отличить один от другого.
— Что вы хотите, чтобы я сделала с ним?
Мейсон протер лезвие платком, придирчиво осмотрел и завернул его в коричневую бумагу, в которой был нож, когда его принес Пизли.
— Будьте осторожны, чтобы не оставить на нем никаких отпечатков, — предупредил Мейсон. — Положите его в ящик буфета. Позвоните сержанту Голкомбу и скажите, что я собираюсь быть у вас в восемь утра. И запомните, дорогая, мои слова: я собираюсь быть там в восемь утра и хочу, чтобы вы меня впустили.
— И я должна запереть ящик?
— Да. Пусть никто не знает, что нож в ящике. Заприте замок и никому не открывайте. — Пока она тянулась за бумажным свертком, Мейсон вдруг спросил небрежным тоном: — Почему вы думаете, что ваш дядя намеревался убить вас, Эдна?
Она вздрогнула, как от удара.
— О чем вы говорите?
Мейсон быстро шагнул к ней:
— Вы знаете, о чем я говорю, Эдна. Вы знали, что ваш дядя разгуливал во сне дней тридцать назад, если не больше. Вы думали, что он собирается убить вас.
— Это не так! Это фальсификация!
— Тогда почему, — потребовал он объяснений, — вы установили этот сверхнадежный замок на дверь вашей спальни?
У нее перехватило дыхание, и она уставилась на него испуганными глазами.
— Давайте, — подбодрил он, — скажите мне правду!
— Я… я…
— У вас и прежде был достаточно хороший замок на двери, — пришел он к ней на помощь. — Но вы боялись, что у Кента есть ключ, и решили поставить замок, к которому у вашего дяди не могло быть ключа. Вы наняли слесаря, чтобы установить один из самых дорогих замков, какие только можно достать за деньги, и только у вас был бы от него ключ. Ведь верно?
— Но… это не… так.
— Тогда почему вы это сделали?
Она отшатнулась от Мейсона, рухнула в кресло и начала плакать.
Он произнес:
— Валяйте плачьте, если хотите. Когда закончите, ответите на мой вопрос.
Она подняла глаза, из которых катились слезы.
— Но почему вы хотите знать об этом замке? — спросила она.
— Потому что, — ответил он, — именно таким образом окружной прокурор собирается сбить вас с панталыку. Он ткнет вас носом в этот факт, когда вы будете стоять на свидетельском месте, и заставит вести себя так, как вы ведете сейчас, прямо напротив присяжных. Можете представить, как это отразится на судьбе вашего дяди. Жюри будет думать, что ваш дядя в душе убийца. Даже если они поверят, что он лунатик, его все равно признают виновным.
— Но здесь совсем другая причина.
Мейсон впился в нее пристальным взглядом:
— Хорошо, тогда назовите ее.
— Джерри и я тайно поженились месяц назад, — ответила она, опуская глаза.
Мейсон глубоко вздохнул.
— Слава богу хоть за это! — вырвалось у него.
— Вы о чем?
— Я боялся, что вы установили этот замок из-за дядиных прогулок во сне, потому что боялись его.
— Нет, мистер Мейсон, честно, замок не имеет к дяде никакого отношения.
— Почему вы не объявили о своем замужестве?
— Мы хотели держать это в секрете.
— А ваш дядя знал?
— Именно от него мы и скрывали это.
— Почему?
— Он немного эксцентричен.
— Он же не против Джерри, ведь так?
— Что вы, Джерри ему очень нравится. Но я не хочу, чтобы он думал, будто я намерена покинуть его до его нового брака.
— В таком случае, — продолжал допытываться Мейсон, испытующе наблюдая за ней, — чем вызвана такая спешка?
