— Разница есть, учитывая ответы, которые дает свидетель, — возразил Перри Мейсон. — Этот свидетель — сам адвокат. Я вправе подвергнуть сомнению его показания, выяснив, в каком состоянии находилось зрение свидетеля тогда, когда он наблюдал своими глазами то, о чем говорит на суде. Он сам признался, что нуждается в очках, признался, что очки, которые носил, ему не вполне подходили, причем вот уже не один год. Я вправе также выяснить, какую цель он преследует, давая такие уклончивые ответы.
— Согласен, — заявил судья Маркхэм, — разрешаю ему ответить на этот вопрос. Кто звонил окулисту, мистер Дункан, отвечайте, если вам известно.
Дункан смешался.
— Ну так что же, — поторопил его Мейсон. — Отвечайте!
Едва различимым голосом Дункан произнес:
— Мистер Блэйн.
— Тот самый помощник окружного прокурора, — во всеуслышание пояснил собравшимся Мейсон, — который только что заявил протест против моего вопроса, объявив его неуместным и не имеющим к делу никакого отношения.
Волна смеха прокатилась по залу суда. Даже судья Маркхэм позволил себе едва заметно улыбнуться.
— Призываю вас, защитник, к порядку, — строго сказал он и добавил, взглянув на часы: — Подошло время сделать перерыв в судебном заседании. Думаю, за сегодняшний день нам удалось достичь некоторого прогресса. Суд откладывается до завтра и передает присяжных под опеку шерифа, который должен следить за тем, чтобы к ним никто не приближался, не общался, за исключением тех случаев, когда это никак не связано с делом. Суд откладывается до десяти часов следующего утра!
Мейсон, нахмурившись, расхаживая взад и вперед по офису, взглянул на Деллу Стрит. Неяркий свет несколько смягчал суровые складки на лбу адвоката.
— Будь все проклято, Делла, — сказал он, — что-то не сработало.
— А что именно?
— Не могу понять, где мы дали промашку с миссис Кент.
— Вы о ней ничего не слышали?
— Ничего. Ты уверена, что этот Причард встретился с ней?
— А то как же? Он увивался вокруг меня, но сразу бросил, как горячую картофелину, как только я ему рассказала про деньги миссис Кент.
— Смазливый тип?
— На загляденье.
— Как твое сердчишко, не екнуло?
— Мое — нет, а вот насчет других не уверена. В привлекательности ему не откажешь.
— Какие у него волосы?
— Удивительные: темно-каштановые, вьющиеся. Свет в них так и отражается. Мальчишеское лицо без единой морщинки. Маленькие подстриженные усики. Прекрасно одевается, и его губы восхитительны, особенно когда говорит. Послушали бы вы, как отчетливо он произносит каждое слово. А когда танцует — чувствуешь себя в его объятиях как пушинка.
— А как она — дрогнула?
— Да еще как! Смотрела на него во все глаза.
— Может, покажешь, как именно?
— Если хотите — пожалуйста! — ответила она с вызовом. Он сделал к ней быстрый шаг. Глаза Деллы восхищенно взглянули на лицо Мейсона. — Только в интересах дела, — добавила она поспешно.
Его рука уже почти коснулась ее, когда в дверь, выходящую в коридор, деликатно постучали. Мейсон мгновенно замер. Стук повторился.
— Готов поспорить с тобой на пять долларов — это Дорис Салли Кент, — сказал он.
Делла Стрит метнулась к библиотеке.
— Я знала: что-то должно произойти, — заметила она, рывком открывая дверь. — Не забудьте включить внутреннюю связь. Блокнот и карандаши у меня там. — Делла поспешно захлопнула дверь за собой.
Мейсон открыл дверь, выходящую в коридор. Дорис Салли Кент одарила его улыбкой:
— Я знала, что найду вас здесь, мистер Мейсон.
Она вошла в комнату, все еще улыбаясь, и села в кресло так, чтобы ее белокурые волосы выгодно выделялись на фоне черной кожаной обивки.
— Усердно работаете? — спросила она.
— Да.
— Извините, что помешала, но я подумала, что, возможно, вам будет интересно.
— У вас есть адвокат?
— У меня? Сейчас нет.
— Ну так что? — спросил Мейсон.
Она протянула руку в перчатке и пальцем провела по складкам юбки, где та задралась чуть выше колен. Ее глаза следили за движением пальца. Когда же заговорила, то взглянула на Мейсона не сразу.
— Я вновь и вновь обдумываю все, что происходит. Готова, пожалуй, признать, что затеяла судебный процесс в Санта-Барбаре из-за того, что узнала, что Питер вновь задумал жениться, и не видела никакой причины, почему я должна позволить ему дать себя обобрать какой-то любительнице поживиться за чужой счет. Мне было известно, что эта женщина — медсестра. Подумать только — Питер Кент женится на медсестре!
— А что плохого в том, что она медсестра?
— Все! — ответила она. — В том, что касается Питера Кента. Ей приходится самой зарабатывать на жизнь.
— Наоборот, это здорово, — ответил Мейсон, — я люблю женщин, которые живут своим трудом.
— Дело не в этом. Не думайте, что я сноб. Дело в том, что она охотится за деньгами Питера Кента.
— Не согласен с вами.
— Думаю, не стоит это обсуждать, не так ли?
— Начал не я, а вы.
— Ну, я просто пытаюсь объяснить вам, почему я изменилась в душе.
— Насколько я понимаю, вы стараетесь убедить меня, что в вашем сердце проснулись добрые чувства?
— Вот именно.
— Почему?
