— Следует ли понимать это так, что ваша память становится крепче только со временем?
— В этом случае — да.
— Потому что, когда вы узнали, что убийство, по мнению экспертов, было совершено приблизительно около трех часов, ваша память окрепла настолько, что поменяла местами стрелки часов, чтобы дать вам возможность с блеском выступить в роли свидетеля и…
Судья Маркхэм стукнул молоточком:
— Считаю, господин защитник, что упоминание о том, «чтобы с блеском выступить», вряд ли является уместным.
— Я хочу указать на мотив, которым руководствовался свидетель.
— Это не так! — воскликнул Дункан. — Теперь я точно знаю, что было три часа утра. Полностью исключается, что на часах было пятнадцать минут первого.
— У вас хорошее зрение? — спросил Мейсон.
— Очень хорошее.
— И четырнадцатого утром с глазами все было в порядке?
— Конечно!
— Вы носите очки, не так ли?
— Да, я пользуюсь очками вот уже тридцать пять лет.
— И в то время, к которому относятся ваши показания, также носили очки?
— Да.
— Вы надели очки, когда встали с кровати и подошли к окну?
— Нет… Впрочем, да, надел. Думаю, что должен был надеть.
— Если надели очки, то для чего?
— Чтобы смотреть через них, конечно.
Еще раз по залу суда прокатился смешок, но в этот раз в поведении Мейсона было нечто такое, что оживление затихло еще до того, как судебный пристав успел стукнуть молоточком, чтобы восстановить порядок.
— Из ваших слов следует, — задал вопрос Мейсон, — что когда вы были разбужены злоумышленником, рыскающим возле вашей комнаты под покровом ночи, то первое, что вы сделали, проснувшись, — это надели очки, чтобы все разглядеть как можно отчетливей, это верно?
— А что здесь необычного?
— Совсем ничего, мистер Дункан, просто я спрашиваю, так ли все было на самом деле?
— Да, полагаю, что так.
— Иными словами, вы знали, что без очков ничего не увидите.
— Я этого не говорил.
— Не говорили, — согласился Мейсон, улыбаясь, — но все ваши действия подтверждают это лучше всяких слов. Вы надели очки, потому что знали: без них разглядеть что-либо вам вряд ли удастся. Разве я не прав?
— Конечно, в очках я вижу лучше.
— И вы знали, что без них ничего не сможете разглядеть на большом расстоянии, согласны с этим?
— С очками мое зрение немного острее, чем без них.
— А с очками ваше зрение вполне нормальное? — спросил Мейсон.
— О да!
— Можете ли сказать, что безупречное?
— Я бы сказал, вполне нормальное.
— Полностью нормальное?
— С учетом того, что вы имеете в виду, — да.
— Тогда почему, — спросил Мейсон, указывая пальцем на Дункана, — сразу после того, как вы дали показания окружному прокурору о том, что видели, вас отправили к окулисту, чтобы подобрать вам новые очки?
Бергер воскликнул:
— Он не получал никаких указаний насчет окулиста! Это наглая инсинуация!
— Так почему вы сделали это? — продолжал допытываться Мейсон.
— Я не сказал, что ходил к окулисту.
Мейсон, стукнув кулаком по столу, воскликнул:
— Это я говорю, что вы ходили! Зачем вы сделали это?
Дункан явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Затем, — ответил он, — что захотел, вот и все!
— Почему вы захотели?
— Я давно собирался сходить к окулисту, да все не было времени. Я всегда слишком занят. Надеюсь, вы понимаете, сколько дел у такого адвоката, как я.
— О, — заметил Мейсон, — значит, вы некоторое время не меняли очки?
— Да, не менял.
— Вы слишком заняты для этого?
— Да, слишком занят.
— И как долго вы были весь в делах?
— Не один год.
— И вы не меняли очки все это время, пока были слишком заняты работой?
— По большей части — да.
— Тогда выходит, что вы не меняли очки вот уже много лет, так?
— Да… Впрочем, нет, я имею в виду…
— Меня не интересует, что вы имеете в виду. Мне нужны только факты. Ответьте, как давно вы не меняли очки?
— Затрудняюсь ответить.
— Когда вы последний раз подбирали очки до четырнадцатого числа этого месяца?
— Этого я вам не могу сказать.
— Возможно, лет пять тому назад?
— Не знаю.
— Тогда, может, десять лет тому назад?
— Нет, это слишком давно.
— И первая вещь, которую вы сделали после того, как рассказали окружному прокурору о том, что видели, — это отправились на консультацию к окулисту и подобрали новые очки. Разве это не правда?
— Это было не первое, что я сделал.
— Но тогда одна из первых вещей, сделанных вами, — так?
— Не знаю.
— Но в тот же вечер, когда вышли от окружного прокурора?
— Да, в тот же вечер.
— И вы сразу же застали окулиста в его кабинете.
— Да, застал.
На губах Мейсона играла зловещая улыбка.
— Вы застали его там, мистер Дункан, потому что позвонили ему заранее и договорились, чтобы он вас принял, разве это не правда?
Дункан смешался на момент, а затем ответил:
— Нет, я не звонил окулисту.
Мейсон нахмурился, как бы размышляя, а затем с торжеством спросил:
— А кто же звонил ему?
Блэйн вскочил с места.
— Ваша честь, — заявил он, — возражаю, так как этот вопрос не по существу, неправильно сформулирован и направлен на то, чтобы отвлечь внимание присяжных. Какая разница — кто звонил окулисту?
