— Протест не принимается, господин окружной прокурор. Не сомневаюсь, что вы можете доказать, где приобретен этот нож. Этот свидетель показал, что человек, которого он видел в патио, нес нож, который, по его мнению, был тем, что представлен как вещественное доказательство номер два, или очень напоминал его. Вполне законно подвергнуть свидетеля перекрестному допросу, предъявив ему еще нож и задав те самые вопросы, которые и задал ему представитель защиты. Когда их задавали, никаких протестов со стороны обвинения не было. Защитник сейчас только просит, чтобы нож, который он предъявил для идентификации, фигурировал в деле и использовался для сравнения, когда речь пойдет о ноже, которым было совершено убийство. Это по существу. Суд принимает этот нож для идентификации как вещественное доказательство, обозначив его экспонат «А».
Мейсон внезапно обернулся к Дункану и спросил:
— Мистер Дункан, не следует ли считать истинной причиной того, что вы спокойно отправились спать, тот факт, что вы тогда не разглядели нож в руке человека, которого увидели?
— Я видел, что он нес в руке блестящий предмет.
— Но разве не факт, что вам даже и в голову в то время не пришло, что это может быть нож, и что только на следующее утро, узнав об убийстве, вы начали подумывать о том, что блестящий предмет мог быть ножом. Разве вы не видели просто белую фигуру, шедшую по патио? Разве вы не решили, что это просто лунатик и что вам лучше не вмешиваться? Поэтому вы заперли дверь и отправились спать.
— Я не говорил, что этот человек — лунатик.
— Но я же спросил: разве не факт?
— Нет, не факт.
— И значит, это не правда, что единственной причиной, почему вы отправились досыпать, явилось то, что вы не разглядели ножа в его руке достаточно отчетливо, чтобы понять, что это за предмет?
— Нет, я так не думаю.
— Можете ли вы ответить более определенно?
— Да, я видел нож!
— И что тот, кого вы видели, подошел к кофейному столику в патио?
— Да.
— Вы видели, как он поднимал крышку кофейного столика?
— Видел!
— И вы видели, как он затем отошел от кофейного столика, пересек патио и скрылся через дверь, которую вы указали на схеме?
— Да, все верно.
— После того как человек отошел от столика, он все еще продолжал держать нож?
— Вроде да… не знаю… не могу сказать.
— Тогда можете ли вы сказать, что ножа у него с собой не было?
— Не могу утверждать ни того, ни другого.
— Тогда, может быть, человек оставил нож в нише под крышкой кофейного столика?
— Не могу на это ответить.
— А вы уверены, что человек нес нож, до того как подошел к кофейному столику?
— Возражаю, так как этот вопрос уже задавался много раз и на него столько же раз отвечали, — заявил Бергер.
— Я разрешаю свидетелю еще раз ответить на этот вопрос, — распорядился судья Маркхэм, подаваясь вперед и пристально глядя на Дункана.
— Да, — ответил Дункан, — у него в руке был нож.
— Вы уверены, что узнали человека, которого видели? — спросил Мейсон.
— Да, уверен.
— Это был обвиняемый?
— Да, это был он.
— Во что он был одет?
— В одну ночную рубашку.
— Босиком?
— Да.
— Как близко он находился от вас, когда вы в первый раз отчетливо его разглядели?
— Он прошел прямо перед моими окнами.
— И тень от него упала вам на лицо?
— Да.
— Но в тот момент вы не могли отчетливо его разглядеть. Вы находились в постели и пробудились от глубокого сна, не так ли?
— Да, так.
— На каком расстоянии он оказался от вас, когда вы впервые ясно его разглядели?
— Затрудняюсь ответить.
Мейсон сделал пометку мелком на схеме, затем, сверившись с масштабом изображения, спросил:
— Иными словами, он, должно быть, находился от вас на расстоянии тридцати пяти футов, согласны?
— Да, вполне возможно.
— Спиной к вам?
— Да, припоминаю, что спиной.
— И вы все же узнали его?
— Да, узнал.
— Вы представляете всю важность того, насколько ваши показания должны соответствовать истине?
— Да, представляю.
— Вы понимаете всю серьезность этого судебного процесса?
— Полностью понимаю.
— И однако готовы подтвердить под присягой, что человек, на котором была только ночная рубашка, которого вы видели с расстояния тридцати пяти футов, да еще при лунном свете, вне всяких сомнений был именно обвиняемый?
— Да, готов!
— Вы взглянули на часы, когда встали?
— Да, посмотрел.
— А когда снова легли спать, смотрели на часы?
— Кажется, да. Да, смотрел.
— Сколько было времени, когда вас разбудили?
— Ровно три часа.
— А когда снова оказались в постели?
— Ну, почти столько же. Думаю, прошло не более тридцати секунд.
— А вы заметили положение стрелок на циферблате, когда смотрели во второй раз, перед тем как легли в кровать?
— Да, заметил.
— А не могли стрелки показывать пятнадцать минут первого?
— Нет, не могли.
— Когда вы в первый раз давали показания, разве вы не говорили, что время было пятнадцать минут первого?
— Возможно, говорил.
— Тогда, по горячим следам, ваша память должна была хранить события минувшей ночи или утра более свежими или яркими, чем сейчас, что вы на это скажете?
— Скажу, что это не так.
— Что не так?
— Мои воспоминания не были тогда самыми отчетливыми.
