— Когда Оскар Браунли окончил школу, отец подарил ему часы. Это была семейная реликвия; по-моему, кто-то из Ренуолдов сделал их лично. Ренуолд непонятно по какой причине очень дорожил этими часами. Они были на моей руке в тот день, когда Оскар удрал к своему папеньке. Старик во что бы то ни стало хотел получить их назад, словно это было какое-то сокровище. Вот я и послала ему записку с водителем такси, в которой было написано, что хочу поговорить с ним, и, если он немедленно приедет в условленное место и выслушает меня, не перебивая, я отдам ему эти часы.
— Вы надеялись, что он приедет?
— Даже не сомневалась.
— Но ведь он мог навести на вас полицию, и вас бы арестовали.
— Я предусмотрела этот вариант и написала, что часы до поры до времени будут спрятаны в надежном месте, так что не следует фокусничать.
— Что произошло дальше?
— Он приехал.
— Каким образом он знал, куда ехать?
— Я нарисовала ему что-то вроде плана, указав место, где буду ждать. Особо подчеркнула, что он должен приехать один.
— А дальше?
— Он приехал.
— А вы?
— Я отправилась в порт, чтобы встретить его там.
— О чем вы намерены были разговаривать с ним?
— Я собиралась привести ему единственный аргумент, к которому он мог прислушаться: моя дочь была точной копией своего отца, Оскара Браунли. Если он действительно любил своего сына, то должен был принять меры к тому, чтобы его плоть и кровь ни в чем не нуждалась и не считала центы, как это пришлось делать мне. Я хотела сказать, что не прошу ничего для себя лично, пусть он лишь честно отнесется к единственному ребенку своего сына. И, само собой, я хотела сказать ему, что та девушка, которая проживает в его доме и которую он называет своей внучкой, в действительности самозванка.
— Но почему его надо было вызывать в порт?
— Я так захотела.
— И все же?
— Это не имеет никакого отношения к данной истории.
— Как вас понимать?
— Так и понимайте.
— У вас был автоматический револьвер 38-го калибра?
— Да.
— Что с ним случилось?
— Не знаю. Сегодня утром он исчез.
— Не лгите, это вам не поможет.
— Но это правда!
— Если не вы убили Ренуолда Браунли, то кто мог это сделать?
— Не знаю.
— А что вы знаете?
— Я встретилась с ним недалеко от яхт-клуба, попросила сделать круг по боковым улицам, чтобы убедиться, нет ли слежки, после чего вернуться ко мне. Он выполнил мою просьбу, уже возвращался и находился от меня примерно в полуквартале, когда какая-то женщина в таком же белом плаще, как у меня, выскочила из тени и кинулась навстречу машине. Само собой, Браунли затормозил. Подбежав к нему, женщина стала стрелять.
— Что сделали вы?
— Развернулась и как можно быстрее бросилась прочь.
— Куда?
— Туда, где стояла моя машина.
— Вы сели в нее и уехали?
— Она не сразу завелась. Возможно, потому, что шел дождь, а я очень нервничала.
— Вас кто-нибудь видел?
— Понятия не имею.
— Где вы взяли машину?
— Это была машина Стеллы.
— И это все, что вы можете рассказать?
— Да. Но каждое мое слово — правда.
— Может, это действительно так, а может, и нет. Даже я сомневаюсь. Но в чем я не сомневаюсь, так это в том, что члены суда присяжных не поверят ни единому вашему слову. Если вы расскажете им это, вас со стопроцентной вероятностью обвинят в преднамеренном убийстве, другой альтернативы нет! Ладно. Опустите немедленно кровать, выключите радиатор, приоткройте окна, спрячьте плащ и ложитесь спать. Если полиция нагрянет сюда, вообще ничего не говорите. Не делайте никаких заявлений, о чем бы вас ни спрашивали. Отвечайте, что не скажете ни слова без своего адвоката. Заявите полицейским, что ваши интересы защищаю я.
Ее глаза расширились от удивления:
— Неужели вы не откажетесь от меня, мистер Мейсон? Вы останетесь рядом со мной, невзирая на то трудное положение, в котором я очутилась?
— Пока да. А сейчас не тратьте время на пустые разговоры. Раздевайтесь и ложитесь спать. Вы, Стелла, тоже ничего не говорите. Сможете это сделать?
Стелла Кернвуд некоторое время смотрела на адвоката, затем дрожащим голосом сказала:
— Не знаю… Вряд ли.
— Я тоже не уверен в этом, — сурово сказал Мейсон. — Но вы должны попытаться. Сопротивляйтесь их нажиму, пока хватит сил. Что же касается вас, Джулия, то вы вообще никому и ничего не должны говорить. Не отвечайте даже на самые безобидные вопросы и не делайте никаких заявлений.
— За меня вы можете не беспокоиться, — решительно сказала Джулия. — Все будет, как вы сказали.
Мейсон кивнул, открыл дверь и вышел в коридор. За его спиной скрипнули пружины. Это Джулия Брэннер, сохранившая присутствие духа, готовила постель.
Дождь все еще моросил, и было достаточно светло, чтобы видеть низкие темные тучи, наплывающие с юго-востока. Мейсон едва успел завести мотор, как из-за угла вылетела патрульная полицейская машина и остановилась перед многоквартирным домом Армии спасения.
Делла Стрит уже сидела на своем привычном месте, когда Мейсон рано утром прибыл в офис.
— Какие новости? — поинтересовался он, аккуратно повесив шляпу и кивнув в сторону пухлой пачки писем.
— Полагаю, ты уже знаешь, что Джулия Брэннер арестована по обвинению в убийстве Ренуолда К. Браунли?
