Она делает шаг назад и сжимает кулаки. Ее дыхание теперь тяжелое и прерывистое. Ветер становится резким, как острый нож. Такое ощущение, что невидимый голос что‐то шепчет Брит в ухо, и она смотрит на меня, словно только что узнала, что проблему, которую она давно игнорировала, можно решить только каким‐то ужасным способом.
– Это Джо, да? – спрашивает Брит.
Мудрая, чуткая Брит, у тебя есть прекрасный дар – ты замечаешь то, что скрыто от других, даже если предпочла бы не замечать. Я надеялся на то, что этот разговор пройдет легче. Я не очень представлял себе, как именно сгладить углы, но тем не менее надеялся, что у меня получится сделать это. Теперь у меня не осталось вариантов – я должен рассказать всю правду.
– Брит, – говорю я, – выслушай меня.
– Мы совсем недавно были на выставке мороженого, – отвечает она, вспоминая, – Джо и Ву были вместе. Мы их видели. Мы тогда были вместе.
Усилием воли я заставляю себя говорить:
– Я не могу это объяснить. Наверное, она давно мне нравилась, но я этого не замечал.
Я пытаюсь объяснить все не Брит, а самому себе.
– Но это нечестно. Ты любишь меня. Ты же меня любишь, – умоляющим тоном говорит Брит.
– Прости меня. – Я так нервничаю, что, кажется, меня вот-вот вырвет. Я должен найти слова, которые Брит сможет понять. – Я должен честно рассказать тебе о том, что у меня на сердце. К чему бы это ни привело. Я ничего не могу с собой поделать. Прости меня, я не хотел сделать тебе больно.
Она опускает голову.
– Все это потому, что тебе проще быть с кореянкой? Поэтому ты меня… ты меня… ты меня сейчас бросаешь?
Глаза Брит блестят от слез.
– Это не имеет никакого отношения к национальности, – отвечаю я. – Никакого.
– А я смогла добиться расположения твоей мамы, – говорит Брит с грустью. – Я так старалась! И мне это удалось.
Оранжевое небо становится все темнее и темнее, вскоре уже кажется, что оно коричневое. Наверное, нам лучше вернуться в школу.
– Она ничего не знала, – говорю я и тут же начинаю жалеть об этом.
Само сорвалось с языка. Я просто хотел объяснить Брит, что она ни в чем не виновата, что на самом деле она мне очень нравилась и что она исключительный человек. Но с языка случайно сорвались четыре слова, и это сейчас обрушит лавину.
– Постой… Что? – спрашивает Брит.
– Ничего, – отвечаю я.
Ничего?! Да ладно, перестань, Фрэнк.
– Как это она не знала?
Брит теперь совсем другая. Она покраснела. От нее пахнет по‐другому. Такую Брит я не знаю. Она сжимает кулаки.
– Фрэнк, что значит «она не знала»? – Брит повышает голос. – Посмотри на меня, посмотри мне в глаза и объясни все четко и понятно.
Я не могу даже просто посмотреть на нее. Слова сами слетают с губ:
– Я делал вид, что встречаюсь с Джо, для того чтобы можно было тайно встречаться с тобой.
Ее отрывистый смех похож на лай. Она вырывает из земли несколько цветов на длинных стеблях и сжимает их в ладони.
– Значит, ты не говорил родителям, что встречаешься со мной? – спрашивает Брит. – Как будто ты этого стеснялся?
– Брит, ты понятия не имеешь, каково оказаться меж двух…
– Да вы оба обманщики! – говорит Брит.
Слезы бегут по ее щекам, она внимательно смотрит на меня, на ее лице смесь отвращения и разочарования. Отврачарование.
– Я и не знала, что ты такой. Вы друг друга стоите.
Она разрывает стебли бедных цветов, которые сжимала в кулаке, и бросает их мне в лицо. Бить меня она не стала. Свой фингал я пока не получил. Всхлипывая, Брит убегает. Вдали, на вершинах холмов, показалась неровная красная линия пожара.
«Вследствие загрязнения воздуха учащимся настоятельно рекомендуется пораньше отправиться домой и потом не выходить на улицу, – говорит динамик в школе. – Половина площади возгорания уже потушена, ночью ожидается дождь. О развитии событий мы сообщим по электронной почте».
Звенит звонок, и ученики вываливают в коридоры. Ко мне подходит Кью.
– Пожар! – радостно говорит он и тянет ладонь, чтобы дать мне пять. – Так что сегодня рубимся в Pax Eterna у меня!
Я молча смотрю на Кью. Он опускает руку:
– У тебя все в порядке?
– Нет.
– Что случилось?
– Только что сделал одному человеку очень больно.
– Да? И кому?
– Давай я тебе все в машине расскажу.
Он осматривает меня с ног до головы, словно ожидая увидеть на теле рану.
– А сейчас не можешь сказать?
– Кью, – говорю я. – Мы живем в Южной Калифорнии. У нас принято все важные разговоры вести в автомобилях.
Он кладет мне руку на плечо, и мы медленно – медленнее, чем обычно, словно пациенты в больнице, – идем к выходу. Наконец мы у крыльца. Вдруг из‐за колонны выходит высокий и мускулистый принц с орлиным взглядом и преграждает нам дорогу. Это Ву.
– Это тебе за Джо, – говорит Ву Танг и бьет меня кулаком в лицо.
«Что за бред?» – хочется сказать мне, но меня останавливает звук удара моего затылка об пол. Звук резкий, как удар по барабану. С неба мне в глаз падает песчинка серого пепла. Возможно, фраза «Это тебе за Джо» действительно дурацкая, но вот в его ударе смысл есть.
Я начинаю смеяться.
– Какого хрена! – кричит Кью. – Помогите!
Я поворачиваю голову и вижу, что Ву не дает Кью подойти.
