…и моей любви к земле вторятзатопленные деревья посреди коричневыхрек глубокой зимойи леса, наполненные ожиданьем рождений,я помню о каждом дне, когдапробуждается время, приближая землюк моей груди, и птицы заливаются пениемнад моей крышей, возвещая деревьямо солнце, я иду над ее головой,вспоминая, как мне говорили,что ни один нож не смеет коснутьсяее волос, по ее лицувьются тропинки, и шаги повторяютдруг друга: так угадываешь кого-тородного, пока еще помнишьбезбрежность тепла в утреннем голосеМатери, неутомимые руки еевыстилают глубоким снегом долины,где растут целебные травы, поверяятайны свои только птицам,где туманы скрывают холмы,где песни пропитаны дымом и дыханием жизни.
Осколок человеческой кости
осколок человеческой кости.вот такумирают на железнодорожных рельсах.теперь я слышу,что несется воследкачающимся вагонам.поезда и хмельное забвеньезнают, что такоеиндеец, у которого ничего не осталось.
Джеральд Визенор
Хайку
* * *Осенью на закатеСерые цапли шаги отмеряют,Сменяя караул.* * *Вместе с лунойПриходят мысли о юном моем отце.Ступает по облакам.* * *Под полной лунойТень моя незнакомкой крадется.Первый осенний мороз.* * *Лошадь в сугробах —Паровоз взбирается в гору.Не хватает дыхания.* * *Озеро день за днемНаши следы смывает.Вспоминаю друга.
Нашествие мотыльков
полночные мотылькитычутся в сеткуто вверх то вниз за окномоткуда им знатьчто свет у меня не дневнойкак же они суетятсябедолаги крестьяне на войнеих тела заслоняют мне свет над книгойсвет моей жизни этой ночьюгаснет лампанас влечет к другому огнювсе дальше по дороге
Старухи анишинабе
старухи анишинабепышнотелы словно душистый клевер на волнистых поляхколышутся животыситцевые платья трепещут радуясь ветрувещие песни племениприходят из беззубого прошлогопрекрасней цветоввсевидящие дети снова трогают землюскрюченными пальцамишрамы оставленные каждым днем неволисглаживаются с годамисвятая земля помниткаждый цветоквнуки следом идутнескладные осыпанные клеверомвскормленные дождемна устах песняоб изменении мира