Окончательное затишье в семье настало после смерти отца. При последнем издыхании, прощаясь с женой, он поднес к губам ее руку. Мать тяжело переносила утрату. Замкнувшись в себе, впала в глубокую депрессию. Осуждала ли себя, винила мужа или проклинала судьбу – ее думы остались для Валентины неразгаданной тайной. После скорбной годовщины она переехала жить в деревню к одинокой сестре.
Парадоксально, но в семьях, где хотя бы один из супругов скрытно изменяет другому, конфликты либо отсутствуют, либо происходят значительно реже, чем в иных, в которых соблюдается взаимная супружеская верность.
Безусловно, понятия о семье, о роли жены и матери у Валентины складывались из того обширного и противоречивого материала, что предоставляла жизнь, точнее окружающая ее среда. Поучительный урок преподала ей Замира, новая соседка, с мужем и двумя маленькими сыновьями переехавшая жить в квартиру напротив.
Вселившиеся жильцы были выходцами с Кавказа. Замира являлась ровесницей Валентины. В головной цветной повязке, с двумя прямыми косами, в длинном платье внешне резко отличалась от женщин многоквартирного дома. Она оказалась гостеприимной хозяйкой, часто приглашала Валентину к себе.
Домашний быт новых соседей поражал основательностью, которая свойственна пустившим глубокие корни семьям. Секреты их благополучного уклада стали предметом внимания и размышлений Валентины. Однажды, в очередное посещение, она утолила любопытство.
– Замира, за вашей дверью слышны только детские голоса, – намеренно заметила она за чашкой кофе, когда дети затеяли игру в другой комнате.
– Мешают, да? – в голосе просквозило сожаление.
Валентина засмеялась:
– Нет, они не мешают – ваши голоса не слышны, твой и мужа.
– Почему же? Когда муж дома, мы всегда разговариваем. Зачем мне одной с собой разговаривать, – выразила недоумение Замира.
– Я не об этом. Неужели тебя ни разу не подмывало прикрикнуть на детей? Или твой муж…никогда не слышала его окрика.
– А зачем нам кричать? Мы совсем не глухие.
– Извини, я не то говорю. Я никогда не замечала, чтобы вы ссорились, поругались с детьми или между собой.
– А-а, а зачем нам ругаться?
– Да, по всему это так. Вы идеальная пара, вам просто завидовать хочется.
– Нет, почему же, иногда ссоримся. Кто ж не ссорится? Не ругаемся же.
– Вы, наверное, быстро приходите к согласию, без шума и крика?
– От крика ума не прибавится. Зачем люди потом должны над нами смеяться?! И дети, вон, страдать будут. У нас если есть проблема, то решать должен он, не я же, он мужчина. Я совет могу дать. Вместе подумаем, поговорим.
– А вот, скажем, вы посмотрели фильм. Обсудили, но разошлись во мнениях, поругались, ну, не поругались, а поссорились – случается у вас такое?
– Просто так? – не поняла Замира.
Валентина промолчала, ибо не знала, что ответить.
Для Замиры нелепость вопроса была очевидной.
– Что мы, сумасшедшие?! – возмутилась она. – Вон, о детях нужно думать, а не об артистах каких-то. Их надо на ноги поставить, они будущие мужчины. Не хватало еще на пустяки тратиться.
– Ты права, – Валентина опустила взгляд в смущении. – Вы прекрасно уживаетесь потому, что понимаете друг друга с полуслова. Замира, знаешь, я слышала как-то такую фразу: когда супруги живут в ладу с друг другом, то черный хлеб им кажется слаще любой сладости.
– Нет, почему же, бывает, не понимаем друг друга. Иногда мне что-то не понравится, а ему – понравится, или наоборот. Сядем, подумаем, – понизила голос. – Скажу тебе одну тайну: часто я оказываюсь права. Он хмурится, но поступает так, как я советую, – самодовольно улыбнулась. – А я делаю вид, будто он придумал. Вот так помогаю мужу. А у вас, ты не обижайся, женщины любят качать права – а кто выигрывает?! Разойдутся по разные стороны. Хорошо, если нет детей, а если есть? Они же отнимают у ребенка много радостей, а неизвестно, сколько Всевышний дал счастья ребенку. Может, даже очень мало.
Валентина слушала собеседницу с нескрываемым вниманием. Расположение гостьи льстило хозяйке.
– Вот подумай, начну я делать все так, как я хочу, стану дурой вдруг, понимаешь?
Ему все надоест, и он разведется со мной, у нас это быстро делается. Оставит детей у себя – зачем мне жить тогда? У меня они останутся – что я могу одна им дать? Нет! Семья должна быть полная. Наши деды и прадеды завещали правильный порядок: муж – первый, жена – вторая. Очень легко и хорошо. Муж знает, что он обязан делать, жена знает свое место.
– Замира, у вас женщине отведена приниженная роль. Муж перед ней и бог, и царь. Не должно быть так, – объявила протест недемократическим заветам Валентина.
Замечание доставило неприятность Замире.
