– Что должно произойти? – пришел в раздражение. – Спешил к тебе, вот и запыхался. Бежал, чтобы успеть пройтись с тобой по твоей любимой аллее. Перестань смотреть на меня!
Уверенный, вернее вызывающий, тон рассеял ее сомнения: «Вот дура, не разобравшись, пристала с идиотскими вопросами».
– Ты прав, померещилось. И правда, что может случиться? – она поцеловала его в щеку. – А теперь проводи до дому.
Они направились по спуску шоссе. Валентина пошла по обочине, держась за локоть Вадима.
– Поднимись на тротуар, опасно ходишь, – он потянул ее к себе.
– Я боюсь, – она с улыбкой воспротивилась.
– Чего?
Она засмеялась:
– Мне постоянно что-то мерещится. Мне кажется, что если пойду по тротуару, то темнота захватит и поглотит меня. Вот такая я трусливая.
– Что за темнота? – Вадим стал.
– Видишь, какой низкий парапет? А за ним черная пустота. Думаю, если ненароком гляну вниз, то обязательно закружится голова, упаду в бездну.
Вадим посмотрел вниз за бетонную ограду.
– Черная пустота, говоришь, – в задумчивости проговорил. Затем вдруг оставил Валентину, вспрыгнул на парапет.
– Черная пустота, говоришь, – со злорадством повторил, вышагивая по узкой полосе, демонстративно вытягивая носки выпрямленных ног.
Валентина бросилась к нему, схватила за руку:
– Вадим, сейчас же спускайся, не шути с этим.
– Оставь меня! – резко отдернул руку, но тут же потерял равновесие, навис телом над бездной. Валентина в ужасе вскрикнула, обхватила его за талию. Он через силу выпрямился – его качнуло в противоположную сторону. Она оперлась о его спину. Вадим удержался на месте, принял устойчивое положение.
– Не притрагивайся ко мне! – со злостью прошипел. Она безропотно убрала руку, но держала ее вытянутой, чтобы успеть вцепиться в него. С искаженно открытым ртом —крик рвался наружу – послушно следовала за ним.
А Вадим, словно издеваясь над ее чувствами, картинно шагал по парапету, заложив руки за спину. Пройдя несколько метров, остановился:
– А сейчас я покажу тебе, на что способна моя бесстрашная душа.
Он наклонился под прямым углом, отвел назад прямую ногу, раскинул в стороны руки, стал ими плавно махать, как крыльями.
– Я уже лечу. Лечу, так сказать, над черной пустотой. Что она может сделать со мной? Мне плевать на нее.
Валентина, боясь коснуться его, осторожно взяла свисающий подол майки, сильно сжала пальцами. Сдерживая дыхание, в страхе наблюдала за Вадимом, устремив всю свою волю на то, чтобы уберечь от беды.
Вадим опускал и поднимал руки, направив взгляд вниз, в темень:
– Ты сказала, что тебе страшно? Какая глупость. Я смотрю на ее открытую пасть, ее желание вызывает смех.
С трудом сохраняя видимое спокойствие – готова была завыть от бессилия, – Валентина ровным тоном выговорила:
– Теперь спустись, Вадим. Было очень интересно, а теперь спустись.
– Спуститься на дно? Нет, моя милая, не то говоришь.
– Прошу тебя, спустись, ну, пожалей меня, – душевные силы были на исходе.
– Пожалеть? Жалость, моя милая, унизительное чувство. Оно подлежит искоренению, ибо подавляет высокие устремления. Ввысь! Ввысь! – вдруг вскричал, убыстрил движения рук, тело подалось вперед. Валентина мгновенно рванула за майку его на себя, Вадим, валясь на нее, сумел сориентироваться, упал на ноги возле нее.
– Попался! Не отпущу, – Валентина судорожно смеялась, крепко держала его в своих объятиях.
Вадим смотрел на автостраду, в глазах горел бесноватый огонь.
– Душа шалит, не внемлет мне, – прошептал он. Решительно разъединил ее руки, отстранил от себя – и бросился наперерез мчавшейся машине. Валентина испустила дикий крик. Водитель резко затормозил, воздух потряс механический визг. Вадим в целости и невредимости перенесся на противоположную сторону дороги. Валентина поверглась на тротуар, разрыдалась. Водитель в тревожном недоумении повертел головой, затем до предела нажал на газ, стремительно удалился.
Вадим стоял на противоположной стороне, в замешательстве смотрел на Валентину. Пришло осознание содеянного.
Он в быстро пересек дорогу, присел на корточки перед ней:
– Валя, прости, прости, если можешь. Дурак я, только не плачь, – он привлек ее голову к своей груди.
– Что с тобой происходит? – сквозь рыдание проговорила. – Я же вижу, ты сам не свой. Что случилось?.. Ты чуть не убил себя! – она завопила.
– Валь, ну перестань. Пожалуйста, прекрати плакать, – он пребывал в растерянности. – Все обошлось, я живой. Вот потрогай меня, я рядом. Понимаешь, все мужики дураки. Правда, поголовно все дураки, и я такой же.
Валентина плакала навзрыд. Вадим решил дать ей вволю выплакаться.
… Плечи перестали трястись, плач стал стихать. Она подняла на него красные вспухшие глаза:
– Ты что-то от меня скрываешь. Не мучай меня, скажи! – она и просила, и требовала.
– Валь, я же тебе все объяснил. Мужики повально все дураки, нет – идиоты в полном смысле этого слова. Если пошутят, то обязательно кому-то станет от этого плохо. Потому что идиоты. Захотелось выпендриться, понимаешь? Ты у меня красивая, и чтобы не потеряла ко мне интерес, замыслил совершить подвиги. Вот и все. Все очень просто.
