Хоть раз. Потому что больше никто даже не позволит. От брата без его отца проку мало.
— Наедине — больше ни в коем случае. Графиня, вы, похоже, еще не понимаете…
— Графиня «понимает» больше вас! — взбесилась Ирия. — Этого «брата» она знает меньше полугода. Дядю видела раз в жизни. Графиня в четырнадцать лет сидела в Ауэнте. В соседней камере от графини насиловали ее сестру. Графиня в бегах давным-давно. Она разъезжала по всей стране в мужском платье, ночевала одна в тавернах. И вы не забыли случайно причину будущей свадьбы графини? Вы и впрямь считаете, что для графини еще есть какие-то тайны? Касательно мужчин?
— А через мою провинцию прошли когда-то вражеские солдаты, — холодно ответила дуэнья. — Еще в молодости короля Фредерика. Наш родовой замок разрушили, моему младшему брату перерезали горло. Ему было пять. Маму и нас с сестрой… — дама на миг замолчала. — Иногда вера в вечные ценности — лучше, чем ничего, Ирия Таррент. Не гордитесь ее утратой. Даже если эту веру взяли на вооружение отпетые лжецы и лицемеры. Если вокруг тебя свиньи, это еще не причина хрюкать как они. Вы немедленно вернетесь в дом своих дяди и брата… Полгода или сколько вы их знаете, но они вас любят. И попробуйте, — уже мягче добавила она, — хотя бы попробуйте стать такой, какой хотел вас видеть ваш отец.
Эвитан, Лютена.
1
Дома Ирия прошла в свою новую комнату, не разговаривая ни с кем. Она сделала всё, что просили. Требовали, уговаривали и канючили. А теперь послушную невесту, дочь и сестру пора оставить в покое.
Заперла крашеную спелой летней зеленью дверь, переоделась. Забралась с ногами на широкую кровать — пышный балдахин почти как в далеком замке Тенмар.
А вот теперь можно просто бездумно замереть.
Не хочется ничего. Разве что завернуться в теплую зеленую шерсть пледа, закутаться по самые уши и заснуть — как в огромном кресле, в первый вечер в Тенмаре. Только там плед был багряный, кажется. Осенний. И Катрин уже никогда не придет.
Или наоборот — сделать бы что-нибудь важное, что завтра станет уже нельзя. Но что? Не зарвавшегося же короля свергнуть — очередного. Кто такое дозволит?
А всё остальное — и так уже сделано. Всё, что зависело от Ирии. Включая все возможные промахи. А вновь потерянную свободу уже никогда не вернуть. Ни себе, ни Анри.
Ладно, ведь и впрямь лучше дружеский брак, чем глухой монастырь, это уж точно. А Анри Тенмар, кого бы он ни любил, — всё равно лучше других. Достойнее. Всех, кого Ирия знает. И в ту же предыдущую жену он был влюблен ничуть не больше, чем теперь — в будущую.
Живут же люди и без взаимных чувств. Без воздуха, пресной воды, сна, пищи, тепла — не выйдет. А вот без иллюзорных материй — запросто. Существуют — это уж точно. Получится и у Ирии.
Кто жалел, когда умер нелюбимый многими король? Не самый лучший, но все следующие оказались много паршивее. Замкнутый круг какой-то. Может, веселого Фредерика Юбочника тоже недостаточно ценили? Слишком любили его отважного брата — благородного полководца Арно Ильдани. Ожившее воплощение легендарного рыцарства. Такого, каким оно и в прошлом никогда не бывало. Только в романтичных книгах. И в недостижимых мечтах.
Но разгульный Фредерик был отравлен — и благородный Арно власть Регента не удержал. Кровью — своей и чужой — захлебнулось отчаянное восстание против тирании. Многие погибли, судьбы других — безвозвратно искалечены. Тогда одну из многих — Ирию Таррент — смели с ратной доски. Кто такая эта лиарская девчонка? Их ведь еще остается две или три. А если и нет — кому таких жалко? Всегда найдутся другие знатные семьи. Там полно новых девчонок. Да еще и покрасивее. А потом и следующие подрастут.
И были бы жирные земли и знатный титул, а уж владельцы-то им найдутся. Всецело преданные новой власти. А то и кровью с ними повязанные.
Чей-то горький плач из-за спины привлек внимание. Из примыкающей к роскошному будуару скромной комнатки служанки. Едва знакомой. И горничной, и ее каморки.
И не у кого спросить, кто прежде жил в комнате Ирии. Какая-нибудь родственница Герингэ?
Ирия давно отвыкла от любой прислуги. В долгом пути-дороге. И в запертой камере. Почти как Эйда — в холодной северной келье. Когда умеешь готовить на лесном костре и стирать в ледяных лесных ручьях, уж точно не нужна помощь в одевании. Особенно если наряд на тебе — мужской.
Но чужое горе отвлекает лучше любого утешения. Проверено. Пора пить лекарство, помолвленная графиня.
Миг — и Ирия уже там. Юная горничная тонкую дверь не заперла. Слишком молода.
— Госпожа! — ахнула она, когда Ирия обняла ее, гладя по голове. По белокурым вьющимся волосам. Сейчас — растрепанным.
— Ш-ш-ш. Что случилось? Рассказывай.
— Я… я не смею! — огромные темно-голубые глаза красивы и зареванными. Особенно, когда полны затаенной надежды.
Служаночка вообще симпатичная. В меру пухленькая, а где надо — стройненькая. У Ирии никогда так не получалось.
И этот взгляд с поволокой. Даже сейчас что-то от него сохранилось… Только мужчин здесь нет.
— Я н-не смею… Вы… меня прогоните…
