Да и в самом деле, кто их знает — новые законы? Какие еще Виктор Первый — Целомудренный Защитник Невинности подпишет? Вдруг подставишь Джейн так, что мало не покажется.
— Леди Таррент, графиня, вы здесь?
В переводе: «Что вы здесь забыли?»
Дуэнья. Хмурая, кислая, в строгом коричневом чепце. Цвета спелого каштана, точнее. Фамильный оттенок Криделей.
Ну что еще? В каких-то еще греховных связях Ирию пока не обвиняют, будем надеяться? А то даже страшно представить, что будет. Никакой строгой тюрьмой не искупишь.
— Как видите. Если не мой призрак — значит, я во плоти.
— Графиня Ирия, прибыла ваша матушка, графиня Карлотта Тар…
— Ирия! — надменный, высокомерный голос вызвал не лучшие воспоминания в жизни. Сразу враз повеяло стылой кельей, вечным холодом и застарелой сыростью.
И ночной убийцей в монашеском балахоне. С острым кинжалом под плотной рясой.
2
Миг — и прекрасная графиня Карлотта Таррент — снова графиня! — шурша дорогим шелком алого платья, вступила на порог скромной комнатки Джейн. Прекрасная, совершенная… властная и жестокая. Безжалостная. А ведь бессмертная душа Карлотты — при ней. Пока еще.
Или отсутствовала и прежде. Всегда, с самого начала. А сердце — черно, как цвет ее густых волос.
Правда, никто так и не пояснил, с чего это мама — Таррент, если снова замужем? Да еще и вдруг внезапно — графиня? Как насчет мелкой баронессы такой-то? Из захудалой провинции?
Хотя одни перед всесильным законом равнее других, не забывай, Ирия. И неважно, кто очередной король, если он — еще и очередная сволочь.
— Мама, я рада тебя видеть, — послушная дочь быстро взяла заботливую мать под безупречную руку в кружевной перчатке.
И не холодно? Или уже успела переодеть?
Сжала жесткую хватку Ирия крепко-накрепко. И повела злобную мамашу к себе. От греха подальше. От чужих грехов. А то тут некоторые — вернейшие советницы нового монарха.
И даже если дородная кухарка — лихая фантазерка хлеще самой Ирии в детстве и влюбленного Леона о Полине, лучше не рисковать. Виктора Вальданэ «Великого» Ирия видела воочию.
Злобная и расчетливая Карлотта Таррент — непредсказуема. А Джейн только скандала еще и не хватало для полного счастья.
Впрочем, тут даже любящая мама слегка удивилась. Бурной реакции любящей дочери.
Что ж, они и впрямь не виделись слишком долго. А люди порой меняются. Роджер Ревинтер тому пример.
Но вздумай Карлотта упорствовать — и Ирии и сейчас пришлось бы попотеть. Несмотря на все тренировки Старого Дракона.
Похоже, мать все эти месяцы тоже провела не в праздности.
— В какую же красавицу ты превратилась. — Ледяной взгляд цепко оценил все… подробности. И старые, и новые. — Ты — молодец. Я горжусь тобой, — не баронесса, но графиня расщедрилась аж на материнский поцелуй. В лоб. Как покойницу. — Герцог Тенмар — хорошая партия. Как тебе это удалось?
Случайно. Шла-шла, под ноги не смотрела, ворон считала — и провалилась в глубокую пропасть. И утянула с собой хорошего друга. Хотелось как лучше — получилось как всегда. У нас это запросто.
Новому королю и себе скажи спасибо, мамаша.
— Я рада, что ты одобряешь его, мама.
И почему ощущение, что они снова в ледяном аббатстве? В самый первый безнадежный разговор.
— Жаль, конечно, что не его Его Величество. Но тут ты безнадежно опоздала. Короля Виктора увели прямо у нас из-под носа — еще прежде, чем он увидел тебя…
Ого! Вот это жирные планы у кого-то готовились.
Но увели — и хорошо сделали. Хорошо, что
Да и о предыдущих монархах жалеть — значит, быть совсем уж распоследней дурой. Всё, что до Фредерика Юбочника, — давновато и сомнительно. А начиная с него — давайте-ка лучше без пылкой и не очень монаршей любви, а?
Карлотта Таррент уселась в роскошное кресло напротив. Все складки модного платья улеглись изящно. Шелестящий шелк к мягкому бархату, алое к весенней зелени.
Странно, что у злейшего врага Ги Герингэ фамильные цвета частично совпали с лиарскими. Странно иметь с ним хоть что-то общее. Даже если нечаянно присвоила его родовой дом. В качестве новой тюрьмы.
Странно, что у всех родов могли быть общие предки. И оттуда схожесть гербов и цветов. Да и где их столько напастись — на каждый-то задранный нос и родовую спесь?
Да и с Карлоттой общая живая кровь — разве нормально?
— Это правда? — просверлил Ирию зеленый взгляд. Вот-вот просадит кинжалом. Или ядовитой стрелой.
— Что? Про нашего короля? Не знаю, что именно, но — неправда, — рассеянно проговорила любящая дочь.
С ним общее — точно незачем.
— Что ты беременна?
Что? За такое-то кому сказать спасибо? Придворным сплетникам?
Или мать сейчас что-то подслушала? Или только что донесли, да не так поняли? Тогда тем более, лучше подтвердить.
— Правда.
