— Мой король и супруг, — возвысила голос Элгэ Илладэн. — Если графиня Таррент говорит правду (а у нас нет оснований ей не верить), маршал Тенмар должен быть немедленно освобожден.
— Возможно, — усмехнулся король. — А графиня Ирия Таррент — взята под стражу. Сейчас же.
Чего? Да что происходит, в конце-то концов? Шлюх — хоть знатных, хоть нет, — не трогали даже при Регентах. А при всех прочих волокли во дворец, а не в тюрьму.
— За лжесвидетельство? — уточнил Бертольд Ревинтер. В его водянистом взгляде — скрытая тревога.
— Моя сестра говорит правду! — вмешался Серж. — Я… я готов подтвердить. Поклясться.
Бедный. Чего ему это стоило?
— За прелюбодеяние и сокрушение семейных устоев. Здесь ее родная мать и опекунша, и она вряд ли будет против. Не так ли, сударыня?
— Не будет, — змеино усмехнулась мать. Зеленый взгляд, алое платье, черное сердце. Возможно, ее тоже прежде звали Розой Тенмара. В юности. Еще до бедного папы. — Я думаю, монастырь — самое место для подобной опозорившей себя дочери.
— Я согласен полностью. Вопрос с судьбой ее соучастника-брата корона решит в самое ближайшее время.
— Да, Ваше Величество.
— Виктор, ты сошел с ума⁈ — взвилась королева. Илладэнским пламенем летних костров. — Если она — шлюха, то кто я?
— Моя законная жена. Как честный дворянин, я женился на совращенной мной женщине, — усмехнулся король. — В отличие от Тенмара. И теперь приказываю взять под стражу графиню Таррент и способствовавшего ее падению брата.
— Не смейте трогать мою сестру! — заорал Серж. Пытается выхватить сданный еще в коридоре клинок. — А ты… ты нам не мать! И никакая не опекунша. Если кто тут и шлюха, так это ты!
Спасибо, брат. Спасибо! Все-таки мы — одной крови.
А припрятанный стилет пригодится прямо сейчас. И не только для самой Ирии.
Жаль, ничего не припас брат.
— Эта женщина и впрямь не может решать мою судьбу, как и судьбу моего брата Сержа, — возвысила голос Роза Тенмара. Нынешняя. — У него есть отец — барон Ив Кридель. Мой дядя и опекун — после смерти моего другого дяди, Ральфа Тенмара. И я признаю над собой его власть, но не этой женщины. После развода с ней мой отец был женат вновь. Это лишило Карлотту Гарвиак — нынешнюю сестру Валентину! — права распоряжаться детьми.
Раз уж Ирия — единственная из дочерей, кто еще не догадался обзавестись собственным законным мужем. И только бы о спрятанных Кати и Чарли никто не вспомнил!
— Виктор, одумайся! — прошипела королева.
— Хорошо, только ради тебя, родная, — сделал одолжение он. — Препроводить графиню Таррент и ее брата Сержа Криделя в дом его отца и ее дяди. Под домашний арест. До дальнейших распоряжений.
У незнатного и небогатого барона Ива Криделя вдруг образовался в Лютене личный особняк? Или змеиный «Весенний» король впал еще и в глубокий маразм?
Эвитан, Лютена.
1
— Ирия, нам крупно повезло, — Серж и впрямь хочет как лучше. — Иначе мне пришлось бы вызывать Анри на дуэль.
— А ему тебя пощадить, — безжалостно докончила сестра. Устраиваясь в чужом огромном кресле — не хуже, чем когда-то в куда более уютных покоях Катрин. Еще живой.
Если приказано отправить в дядин особняк — придется скромного дядю немедля таковым обзавести. Срочный каприз самого короля. Великие монархи ведь не ошибаются.
Прожженный законник граф Ги Герингэ когда-то приговорил пятнадцатилетнюю Ирию к смерти. Повезло, что не к многоступенчатой. А теперь она живет в его доме, сидит в его бархатных креслах, будет спать в одной из его роскошных спален. Сменить обстановку здесь точно еще не успели. Даже по приказу великого короля.
Серж опустил взгляд. Даже слегка виновато:
— Я говорил с нашей матерью…
Что⁈
— Не знаю, как насчет тебя, но моя мать — скорее, Катрин Тенмар. И она уже в могиле. А тебе лучше бы поговорить с твоим отцом. А для этого как-то вытащить его в столицу поскорее. Не просто «скоро», а «очень скоро». Любыми возможными доводами.
— Ири, сейчас мы все в одной лодке. Не нужно ее раскачивать.
— Только наша так называемая мать легко потопит и тебя, и меня. А сама выплывет. Она так уже делала. Не забывай об этом, ладно?
— Ири, в одном она точно права. Мы с тобой и Леон сделали всё, чтобы от репутации нашей семьи мало что осталось.
— Ага. Особенно ты. Сам себя родил бастардом.
Серж краснеет и бледнеет. В отличие от подленького Леона — хороший, просто слишком наивный парень. Только понимания даже с таким родным братом — куда меньше, чем с Роджером Ревинтером. Тот бы сразу понял, где и откуда змеиный след тянется. И куда.
И хорошо, про репутацию Эйды больше никто ничего не брякает. Это позволяет Ирии не рычать от ярости слишком громко.
Только почему из зала суда… то есть тронного они с Сержем вышли рука об руку, а теперь он так быстро и легко сменил лагерь? Не спасовал перед королем, зато отступил перед «заботливой» кукушкой-матерью.
— Ирия! Мне и так сейчас нелегко. От папы больше нет новостей. Мы должны сами…
— Вот именно — сами. Без фальшивых матерей.
— Ири, тебе сейчас придется ее простить. В общем, ты срочно напишешь королю, что до свадьбы переходишь под ее опеку…
