Иногда «Змея» приносила ему какую-нибудь еду: говорила, что ей привезли гостинец из очередной поездки. Таро как-то отправился к ней с ответным подарком — полученными от сослуживца приторно-сладкими конфетами. Посещение второго этажа само по себе было для него в новинку.
Бросив взгляд из прихожей, он сразу обратил внимание, что в комнате у «Змеи» мало мебели и вообще мало вещей. В кухне — одна посудная полка, в комнате в японском стиле — только маленький столик. Телевизор ему на глаза не попался. Это пространство, выглядевшее намного больше комнаты Таро, никак не вязалось с теми ассоциациями, которые вызывали одежда и речь «Змеи». Сам порядок в помещении не стал неожиданностью, на ящике для обуви стояли лиловые цветы, подушки для сидения и скатерть на столике были благородных темно-синего и каштанового цветов, таких же, как ее одежда. Но еще большее впечатление, чем идеальный порядок, на Таро произвело отсутствие, казалось бы, необходимых вещей. Жилье выглядело как комната в гостинице или шоу-рум: никакого запаха жизни.
«Всё как в пустующем доме», — мелькнуло в голове у Таро, но он тотчас отогнал эту мысль. «Змея» предлагала зайти, выпить чаю, но он поспешно отказался, вернулся к себе, а после жалел об этом.
С Ниси, возвращаясь с работы, он как-то раз столкнулся в минимаркете у станции. Когда они вместе шли к дому, Таро рассказал о порядке в квартирке «Змеи», на что Ниси сообщила, что у нее самой слишком много вещей и, хотя переезд уже не за горами, она никак не может сократить их количество — вот бы поучиться у «Змеи».
«Она всегда жила одна?» — спросил Таро, и Ниси рассказала, что та была замужем, но в патриархальной семье мужа свекровь над ней просто издевалась и выгнала ее с маленьким, тогда двухлетним сыном. И историю с Нилом Янгом, и истории про жильцов голубого дома Ниси, похоже, слышала с большими подробностями, нежели Таро.
Когда они подошли к дому, Ниси обратилась к Таро с просьбой: ей нужно заменить лампочку на потолке, но с ее ростом ей не дотянуться, не может ли Таро ей помочь.
В квартире Ниси, как она и говорила, везде — и в прихожей, и в комнате, и на кухне — был жуткий беспорядок. Все стены заняты полками, в них втиснуты коробки и книги, в щели между ними засунуты бумаги и всякие мелочи.
— В таких случаях я думаю: как хорошо, если в доме есть мужчина. Еще когда не можешь открыть бутылку или когда тяжести таскаешь. А тут пара минут — и готово.
— Ну, что об этом говорить.
— Вечно я несу глупости.
— Да и я тоже.
На верхней полке книжного шкафа, покрашенного, как и тот дом, голубой краской, стояла зеркальная фотокамера. Таро в этом не очень разбирался, но вещь, похоже, старинная. Верхняя часть, серебристого цвета, имела форму треугольной крыши. Таро она напомнила крышу голубого дома. Большой объектив не был закрыт крышкой, в глубине его зияла темнота. В памяти всплыла тьма в гнезде осы. Фотоаппарата с тех пор, как его положили сюда, наверное, ни разу не касались: в глаза бросалась скопившаяся на нем и вокруг пыль.
На столе рядом с балконной дверью большой монитор и белая клавиатура. Вокруг них — нагромождение комиксов, журналов, ручек, кофейных кружек.
— И комиксы вы сейчас рисуете на компьютере?
— Сначала от руки — теперь полно гелевых ручек, потом в красках. Пользуюсь всем этим, прорабатываю детали.
— А у вас есть изданные книги, ваши комиксы?
— Нет… чего напрягаться…
…Таро спрашивал не из вежливости, ему на самом деле было интересно, но Ниси то ли стеснялась, то ли не хотела говорить серьезно: она даже не сказала, под каким псевдонимом публикуются ее работы.
Когда, покончив с делами, Таро надевал в прихожей обувь, Ниси сказала: «Я отблагодарю»; он же отозвался, что в этом нет нужды. Вернулся к себе — холодильник встретил его привычным тарахтением.
В конце сентября, наконец, стало прохладнее, а когда Таро немного освободился по службе, перевалило уже на вторую половину октября.
В ясный воскресный день после обеда Таро, открывая жалюзи балкона, был поражен, увидев вдруг Ниси.
В голубом доме рама с витражом красных стрекоз была поднята, и оттуда высовывалась голова Ниси. Окно на лестничной площадке. Место, где на фотографии из «Весеннего сада» Усидзима Таро стоит, изготовившись, со старинным фотоаппаратом.
— Что?!
— …Что?!
Таро и Ниси вскрикнули почти одновременно. Но по Ниси нельзя было сказать, что ее застали врасплох. Таро никогда и не видел ее ни сильно удивленной, ни очень сердитой, ни особо радостной.
— Незаконное проникновение — это ни в какие рамки…
— Нет, нет. Мы с госпожой Морио теперь приятельницы, — Ниси произнесла это, понизив голос, и Таро не расслышал.
— Ниси! — позвал ребенок. Кажется, мальчик.
— Иду! — обернувшись, ответила Ниси и закрыла окно.
Таро еще некоторое время смотрел на витраж. Он и не подозревал, что это окно открывается.
Вечером Ниси позвонила в дверь Таро.
…Они опять отправились в пивную, где были в мае.
Таро попросил курицу в кляре и кальмаров в кляре. Ниси выпила среднюю кружку пива и стала рассказывать о том, как ей удалось попасть в голубой дом.
