Но мне, пожалуй, возразят, что я вопреки собственным правилам ввел в это произведение пороки, да притом наичернейшие. На что я отвечу: во-первых, очень затруднительно прослеживать ряд человеческих поступков и не вовлекаться в них. Во-вторых, пороки, какие можно встретить здесь, являются не столько причинами, наличествующими обычно в уме, сколько случайными следствиями некой человеческой немощи или слабости. В-третьих, они выставляются здесь не для того, чтобы над ними смеялись, а для того, чтобы вызывать отвращение. В-четвертых, они при этом никогда не занимают главного места на сцене; и наконец, они никогда не приводят к совершению намеренного зла.
Йоги Джонсон бредет по тихой улице, приобняв одной рукой за плечи маленького индейца. Большой индеец бредет неподалеку. Холодная ночь. Дома в городке с закрытыми ставнями. Маленький индеец, потерявший протез руки. Большой индеец, тоже воевавший. Йоги Джонсон, также воевавший. Эти трое бредут, бредут, бредут. Куда же они шли? Куда могли они идти? Что им оставалось?
Внезапно под фонарем, который раскачивался на проводе на углу улицы, бросая свет на снег, большой индеец остановился.
– Ходьба никуда нас доведет, – проворчал он. – Ходьба не хорошо. Пусть белый вождь скажет. Куда мы идем, белый вождь?
Йоги Джонсон не знал. Очевидно, ходьба не могла решить их проблему. По-своему, ходьба дело неплохое. Армия Кокси [52]. Орава мужчин, ищущих работу, прущая на Вашингтон. Марширующие мужчины, подумал Йоги. Марширующие дальше и дальше, и куда они пришли? Никуда. Йоги знал это слишком хорошо. Никуда. Совершенно ни к черту куда.
– Белый вождь, говори, – сказал большой индеец.
– Я не знаю, – сказал Йоги. – Совершенно не знаю.
Разве ради этого они воевали? Разве ради этого все было? Похоже, что так. Йоги стоит под фонарем. Йоги думает так и эдак. Двое индейцев в своих макино [53]. Один индеец с пустым рукавом. И все они думают.
– Белый вождь не говори? – спросил большой индеец.
– Нет.
Что Йоги мог сказать? Что тут скажешь?
– Красный брат говори? – спросил индеец.
– Говори, – сказал Йоги, опустив взгляд на снег. – Мы все теперь в одной лодке.
– Белый вождь когда-нибудь ходит закусочная Брауна? – спросил большой индеец, глядя Йоги в лицо под дуговым фонарем.
– Нет.
Йоги совсем поник. Неужели это конец? Закусочная. Что ж, закусочная не хуже любого другого места. Но чтобы закусочная… Что ж, почему бы нет? Эти индейцы знали городок. Они бывшие военнослужащие. У них обоих великолепные послужные списки. Он это знал. Но чтобы закусочная…
– Белый вождь иди с красные братья, – высокий индеец взял Йоги под руку.
Маленький индеец пошел в ногу.
– Вперед, в закусочную, – сказал Йоги тихо.
Он был белым человеком, но он знал, когда надо остановиться. Если подумать, белая раса, может, и не всегда будет главной. Это мусульманское восстание. Волнения на Востоке. Беспорядки на Западе. На Юге дела чернее черного. А теперь еще на Севере неразбериха. Куда это его приведет? Куда все это ведет? Поможет ли это ему захотеть женщину? Придет ли вообще весна? Стоило ли это усилий? Он задумался.
Они втроем шагали по замерзшим улицам Петоски. Куда-то направлялись. Enroute [54]. Так написал Гюисманс. Интересно будет почитать по-французски. Надо как-нибудь попробовать. В Париже есть улица, названная в честь Гюисманса. Прямо за углом от того места, где жила Гертруда Стайн. Ах, что за женщина! Куда вели ее эксперименты со словами? Что за всем этим стояло? Это все в Париже. Ах, Париж! Далеко ли сейчас до Парижа? Парижа поутру. Парижа ввечеру. Парижа в ночи. И снова Парижа поутру. Может, Парижа после полудня. Почему нет? Йоги Джонсон знай себе шагает. Его разум работает, не прекращая.
Они все трое знай себе шагают вместе. Те, у кого есть руки, держат друг друга под руки. Красные и белые люди идут бок о бок. Что-то свело их вместе. Может, война? Может, судьба? Может, несчастный случай? Или просто обстоятельства? Эти вопросы боролись между собой в мозгу Йоги Джонсона. Мозг его устал. Он слишком много думал в последнее время. А они все шагали. И вдруг остановились.
Маленький индеец поднял взгляд на вывеску. Она сияла в ночи рядом с заиндевелыми окнами закусочной.
БУДЬТЕ УВЕРЕНЫ, КАЧЕСТВО ПРОВЕРЕНО
– Очень до кучи проверено, – проворчал маленький индеец.