Тони нравилось старое здание. Девушка была уверена: оно прекрасно впишется в любой документальный фильм. Скотт продолжал работу, и, казалось, его не особенно беспокоили включенные камеры. Он даже взял на себя труд заменить бойлер и починить электропроводку, с тем чтобы гости остались довольны. Результат превзошел все ожидания. Пока он не пришел, Тони еще немного поснимала кабинет. После уборки выяснилось, что он еще огромнее, чем казался. А как великолепны были громадные столы!
Услышав за спиной тяжелые шаги, она обернулась. Скотт вошел и положил пакет с пончиками на стол у окна.
Снежинки блестели в светлых волосах, он широко улыбался. Снег радовал его, напоминая снегопад в другом краю. По телу Тони пробежали мурашки. Вот он. Вот образ, который она всегда хотела передать.
Прошло уже много дней, а ей все никак не удавалось запечатлеть Скотта таким, каким ей подсказывала фантазия. Он был очень мил и старательно смотрел в камеру, но все-таки это было не совсем то, чего она хотела. И вот теперь, кажется, у нее получилось поймать момент. Все самое лучшее происходит неожиданно.
Она уже представляла детали будущей картины. С потрясающей точностью перед ней вырисовывался портрет нового главы семейного бизнеса. Она мгновенно поняла, какие краски нужны, чтобы написать его светлые волосы, ярко-голубые глаза и брови, темные от тающего снега.
Увлеченная мечтами о портрете, Тони достала камеру и сделала несколько снимков. Скотт внимательно смотрел на нее.
Он просто завораживал ее. Не только как художницу, но и как женщину. Сводили с ума веснушки вокруг точеного римского носа, веселые морщинки в уголках ослепительно-голубых глаз, светлые на фоне загорелой кожи. Нет, Скотт Элстром не просто красив – он фантастически красив. Внезапно ей отчаянно захотелось прижаться к его груди, голова закружилась, она едва не упала.
– Ну что, – спросил он, – будем пить кофе?
Ее бросило в жар. Потом в холод. Потом снова в жар.
– Да, да, – прохрипела она. – Как хочешь.
Он смерил ее обеспокоенным взглядом.
– Ты что, простыла? Вот чертовы сквозняки! Ну что же, тогда будем лечиться.
«Это неизлечимо», – подумала она. Почему он так заботлив? Думал бы лучше о работе, благо ее хватает!
– Все нормально, – вымолвила она с трудом. – Просто слишком долго болтала по телефону с Фрейей. Она так рада, что мы заключили сделку!
– А я-то как рад! – воскликнул Скотт. – Так рад, что даже купил вместо пончиков эклеры. Да здравствуют сахар и жир!
Он закатал рукава. Тони была не в силах отвести взгляд от его рук, пока он доставал пирожные.
– Ты просто молодчина! Ведь это была твоя идея – развесить повсюду старые снимки здания. Девица обожает сепию и фото старых экипажей. Конечно, вся эта красота не могла оставить ее равнодушной. Я прямо видел, как салютуют тараканы в ее голове.
Тони улыбнулась и обернула салфеткой эклер, усыпанный сахарной пудрой, чтобы не рассыпать ее по всему кабинету. Она старалась не смотреть на Скотта.
– Да конечно, сепию! Как бы не так! Это ты ее обаял, старый пройдоха.
Скотт ничего не ответил, но по тому, как слегка покраснела его шея, она поняла, что он смутился.
Чтобы перевести разговор, он спросил:
– Ну, и над чем ты сейчас работаешь?
– Над четвертой коробкой. Инструменты были сфотографированы во всех ракурсах, а теперь я думаю заняться старой картой, которую ты показал мне утром. Ты не мог бы мне помочь?
Он кивнул и пошел за ней в соседнюю комнату, по пути стряхивая с пальцев сахар. Не всем же быть такими чистоплотными, как Тони!
– Расскажи мне об этой карте. Цвета просто потрясающие! Неужели она раскрашена вручную?
– Само собой. Фотографируй. А я сейчас занимаюсь вот этим. – Он указал на один из огромных столов, где лежала огромная раскрытая книга в кожаном переплете. – Это морской справочник по Канарским островам, составленный где-то в тридцатых годах XVIII века. Составитель очень ответственно подошел к заданию. Собирал по крупицам информацию у моряков и путешественников. Можешь себе представить, какая скрупулезная работа! Каждая карта создавалась месяцами, но зато они и оцениваются соответственно, каждая стоит целое состояние.
– Я могу понять почему, – ответила Тони, разглядывая карты. – Изумительная ручная работа! А какой крошечный, просто бисерный почерк! Здесь, думаю, нужно снять отдельно крупный план.
Она подняла голову и отошла на полшага. Затем снова приблизилась. Казалось, она изучала карты со всех сторон.
– Неужели ты действительно собираешься все это продать? – спросила она наконец, и грусть прозвучала в ее голосе.
Скотт медленно поднялся.
– Да и то, если удастся, – вздохнул он, водя пальцем по темным отметинам и выцветшим уголкам. – Мой отец надеялся отреставрировать их, но, сама понимаешь, его мечтам не суждено было сбыться. На реставрацию сейчас нет ни времени, ни средств. Между прочим, десять лет назад, когда карты были в прекрасном состоянии, нас умоляли продать одну из них. Олигарх из России хотел повесить ее в своем офисе. Представляешь, сколько он собирался заплатить? Но отец не согласился. Эти карты ему слишком дороги.
