Перед громадой великого города войско Муравьева казалось ничтожным. Всего-то 3400–3500 штыков, 22 пушки и гаубицы, бронепоезд (блиндированный) и два броневика в 1-й революционной армии. До 4000 штыков, 26 орудий, три броневика – во 2-й революционной армии. Итого: не более 7500 штыков, 48 орудий, 1 бронепоезд, 5 броневиков[866]. Как видим, главной ударной силой этого войска была именно артиллерия. Причем в распоряжении Муравьева было несколько тяжелых 120-милимметровых морских орудий Виккерса, которые транспортировали при помощи волов. Батарея морских орудий стреляла так эффективно, что «просто не давала передвигаться по тем участкам, которые она обстреливала»[867].
Всеволод Петров упоминает способ, при помощи которого Муравьев будто бы увеличил огневую мощь своей армии. На складах в Дарнице, захваченных красными, были пушки и огромные запасы снарядов. Муравьев велел расставить трофейные пушки вдоль железной дороги, снабдить их снарядами, в качестве орудийных расчетов поставить пехотинцев. Профессиональные артиллеристы ездили от батареи к батарее на паровозе, определяли дальность, точку прицеливания, наводили орудие на цель, а пехотинцам оставалось только подносить снаряды и стрелять[868]. Однако в большевистских источниках о такой тактике ничего не говорится. К тому же у Муравьева хватало орудий, а вот пехоты как раз было мало.
В штабе красных считали, будто гарнизон Киева составлял 20 000 бойцов[869]. На самом же деле украинская армия была в четыре раза меньше армии Муравьева. Январское восстание подорвало и без того невеликую военную мощь Украинской Народной Республики. Убитыми и ранеными украинская армия потеряла треть личного состава – 900 человек (300 убитых, 600 раненых). Теперь Михаил Ковенко, который оттеснил от командования совершенно неспособных Шинкаря и Порша, мог собрать в лучшем случае 2000 штыков, а возможно, и еще меньше. Советские военачальники Вацетис и Какурин, одни из первых историографов Гражданской войны, оценивают силы УНР еще скромнее: «Для обороны Киева Украинская рада располагала не более 1200 чел. надежных войск»[870]. В распоряжении Вацетиса и Какурина было много достоверных источников, так что их оценка, видимо, наиболее точна.
1200 штыков для защиты Киева – ничтожно мало. К тому же гайдамаки, вольные казаки, солдаты, сечевые стрельцы были утомлены неделей жестоких боев. Украинская артиллерия намного уступала муравьевской[871]. Неопытные артиллеристы разместили одну из батарей на Софийской площади, где «две колокольни Михайловского и Софиевского соборов, а также пожарная каланча» служили хорошими ориентирами для вражеской артиллерии[872]. Разгромив рабочих «Арсенала», украинцы восстановили контроль над водопроводом и электростанцией. На радостях они даже не подумали о светомаскировке. Богатый центр города сиял огнями: «…стоящие на горе колокольни, освещенные электричеством, должны были маячить на десятки верст Заднепровья»[873]. Настоящий подарок для артиллерии Муравьева.
В те дни на сторону украинской армии перешел еще один артиллерист, генерал-майор и георгиевский кавалер Александр Натиев[874]: «…наблюдая за беспорядочной стрельбой украинцев», он «взялся руководить артиллерийской обороной одного участка и нанес серьезный ущерб большевикам в последние дни обороны Киева»[875]. Возросшую эффективность украинской артиллерии отмечали и большевики. Виталий Примаков в своих воспоминаниях писал о мощной артиллерии противника, который располагал к тому же «прекрасными наблюдательными пунктами на горах и колокольнях монастырей»[876].
В распоряжении Рады было два бронепоезда, которые ремонтировались в железнодорожных мастерских[877]. Пробольшевистски настроенные железнодорожники обещали «разобрать» эти поезда[878]. Но один из них, бронепоезд «Слава Украине!», принял участие в боях.
Украинские военачальники взорвали только железнодорожный мост через Днепр[879]. Остальные взорвать не успели, не смогли, не решились или не догадались, хотя в Киеве были огромные запасы снарядов и взрывчатки. Бронепоезд Полупанова остановился перед разрушенным мостом и, получив приказ обстрелять лавру, открыл огонь. Храмы лавры служили отличным ориентиром для стрельбы. У блиндированного поезда Полупанова было два трехдюймовых орудия и пятнадцать пулеметов «Максим». Выпустили снарядов триста, правда, особого ущерба неприятельским войскам не причинили[880].
Видя бесполезность своего блиндированного поезда, Полупанов с товарищами сняли с него обе пушки и пулеметы и по льду переправились через Днепр. Вскоре они, правда, попали под ураганный огонь бронепоезда «Слава Украине!», который обстреливал их со станции Киев-II. «Украинцы с киевских высот засыпали ураганом огня революционные армии»[881], – вспоминал сам главком Муравьев. Виталий Примаков, пораженный мощью украинского огня, решил, будто петлюровцы установили вдоль берега Днепра «до 300 пулеметов»[882].
