Неудачи на фронте подтолкнули власти Западно-Украинской Народной Республики к объединению с братской УНР. Уже 1 декабря 1919 года в городке Фастове, под Киевом, западные украинцы подписали с украинцами восточными предварительный договор. А 22 января в Киеве состоялось грандиозное торжество: было объявлено о «злуке» (соединении) двух украинских государств. Западно-Украинская республика теперь стала Западно-Украинской областью единой УНР. В Директорию включили галичанина Евгена Петрушевича. Это было историческое событие. Не было больше Украины русской и Украины австрийской. Вместо них – единая соборная Украина. Сбылась мечта! Снова в Киеве на Софийской площади был торжественный молебен, снова шли, чеканя шаг, сечевые стрельцы. На самом же деле объединение было не только поспешным, но и формальным. Обе украинские республики остались фактически независимыми. Их правительства и армии взаимодействовали как правительства и армии союзных держав, не более. Да иначе и быть не могло. Как бы ни хотели украинские националисты преодолеть региональные, субэтнические различия, сделать это за несколько недель или месяцев было нельзя. Благообразные, рационально мыслящие европейцы-галичане с неприязнью смотрели на храбрых, но недисциплинированных петлюровских атаманов, на киевских социалистов, что пугали их своим атеизмом и непочтительным отношением к институту частной собственности. В свою очередь, украинцы называли братьев-галичан «австрийцами», «немцами», смотрели на них как на крючкотворов-бюрократов, что напрасно придают значение бумажкам, составленным юристами. Словом, объединение было формальным, символическим, идеологически обоснованным, но скоропалительным шагом. Если б петлюровско-винниченковская УНР была сильным, процветающим государством, где царили бы порядок и закон, то никто не жалел бы о «злуке» и не считал преждевременным объединение братских украинских государств. Но беда была в том, что Директория уже к концу января не контролировала ни большую часть своей страны, ни даже большую часть своей армии.
Если даже в столичном Киеве наступило время беззакония, то остальная территория возрожденной Петлюрой Украинской Народной Республики погружалась в хаос. Харьков уже брали большевики, в Екатеринославе хозяйничали махновцы, на Донбасс прорвались русские белогвардейцы: отряд генерала Май-Маевского взял под контроль район Юзовки, «перехватив все пути, идущие с севера и запада к Донецкому каменноугольному бассейну…»[1366]. Наконец, украинские атаманы, что выдвинулись во время петлюровского восстания, думали, стоит ли им подчиняться слабому правительству в Киеве, или переметнуться к большевикам? А может, самим стать самостийными государями в своих уездах?
Тем временем на территории, которая все-таки контролировалась властями УНР, начинались дела страшные.
Во время петлюровского восстания украинские войска заняли Житомир: «…к концу декабря город оказался наполненным массой вооруженных повстанцев-крестьян в числе семи – семи с половиной тысяч»[1367]. Эти солдаты были объединены в несколько полков – Житомирский, Черняховский, Левковский. Однако дисциплина в полках была слабой, единая военная организация отсутствовала. Одними полками управляли командиры, другими, по «демократической» традиции еще 1917 года, – выборные солдатские комитеты[1368]. Таким образом, «город фактически оказался во власти недисциплинированной и неорганизованной массы вооруженных людей»[1369]. Снабжения не было, и солдаты начали организовывать «реквизиции», которые превратились в обыкновенные грабежи. Недовольных арестовывали. Сначала жертвами стали паны, прежде всего помещики. Но богатые паны быстро закончились, наступила очередь евреев. Сыны Израиля издавна держали в своих руках торговлю в Житомире. Значит, их легко было обвинить в спекуляции и саботаже. Эти обвинения стали привычными еще с 1917 года, когда волнения по этому поводу начинались то на одном, то на другом конце Украины. Так, в Елизаветграде в поисках будто бы спрятанных «жидами» продуктов обыскали даже еврейское кладбище.
Однако житомирский погром был невольно спровоцирован местными большевиками, которые решили захватить власть в городе. 5 января большевистский ревком занял почту, телеграф, телефонную станцию, вокзал, здания банков. Но его опора была довольно шаткой: солдаты легко поддавались как большевистской, так и петлюровской агитации. Когда 7 января в город вступили войска Директории под командованием атамана Александра Палиенко, «большевизированные» солдаты или разбежались, или перешли на сторону петлюровцев. Сам Палиенко[1370], овладев городом, заявил, что большевистское восстание – «дело рук жидов», и это «жидам» даром не пройдет.
