Мезенцев слегка опешил, лицо его стало растерянным:
– Извините, Олеся Ивановна… я как-то не подумал. Я ж со всеми так разговариваю, и никто не жаловался.
– Я тоже не жалуюсь, а прошу вас вести себя немного иначе, если вам не сложно.
– Нет, не сложно, – пожал плечами оперативник. – А в театр пойдете со мной? – спросил он неожиданно. Олеся решила, что ослышалась:
– Куда?!
– В театр. Приезжают хорошие московские артисты, один спектакль, суббота, девятнадцать часов. Так что – пойдете?
– Ну…
– Это не ответ.
Олеся почувствовала, как покраснела до корней волос, отвернулась к окну и пробормотала:
– Я подумаю…
– Тогда думайте до вечера, хорошо? Мне надо с билетами определиться.
– Вот не думала, что вы театрал.
– А как, по-вашему, я свободное время провожу? Пью пиво и стреляю по пустым бутылкам?
– Мой отец предпочитал в свободное время спать.
– Ну, он работал в РУБОПе – в то время сон, наверное, был самой большой роскошью. Вы-то ребенком были, вряд ли помните… тогда ни один выпуск новостей не обходился без репортажа об убийстве, разбое, разборках «стенка на стенку». Земля горела. Какой уж тут театр…
– А куда мы едем? – заметив, что машина уже выехала на загородную трассу, спросила Олеся.
– Так труп-то в области, поселок Никоновка, сорок километров. Опять дедок, кстати. По словам соседей, переехал из города лет пятнадцать назад, и все это время к нему какие-то деятели приезжали – на дорогих машинах. Я осмотрелся там бегло, на первый взгляд – наши это клиенты, шея у деда свернута, а на теле – следы пыток, – доложил Федор, сворачивая под указателем направо. – Потому-то вас начальство и дернуло с утра.
– Понятно… а взяли что-то?
– Ну, это я не успел… а вот иконы висят хорошие, старинные.
– Я вот чего не понимаю, – снова развернувшись к нему, сказала Олеся, – что тогда нужно налетчикам, если они не берут лежащее прямо перед глазами? Иконы, золото, украшения, предметы с антикварной ценностью – как у Канунникова, например? За чем тогда они охотятся?
– За тем, что легче сбывать. Подумайте – икону, особенно старинную, трудно продать так, чтобы не засветиться. То же и с антиквариатом. А так… монеты, например, золотые. Да самое элементарное – деньги. У Канунникова явно было чем поживиться, и не в квартире он это держал. Могли требовать доверенность или просто сделать перевод.
– Мне еще не дает покоя след ноги, – призналась Олеся. – Может, вы правы и это действительно женщина?
– Да мужик это, просто мелкий. Это я так, в порядке бреда предлагал.
Где-то вдалеке завыли сирены и послышались звуки выстрелов. Мезенцев насторожился:
– Это что за Чикаго тридцатых годов? Преследуют кого-то?
– Звук удаляется, значит, едут в противоположную сторону, – заметила Олеся. – Может, нарушитель какой…
– Да там перестрелка, похоже – слышите, очереди автоматные… По колесам палят, значит, серьезное что-то.
Внезапно они увидели в свете фар сидящего на обочине человека в форме сотрудника ГИБДД, и Мезенцев с ходу затормозил.
– Это еще что? – Он достал пистолет и вышел из машины, велев Олесе оставаться в салоне: – Я только гляну, что случилось и откуда он тут взялся один и без «патрульки».
Федор подошел к сидевшему на земле человеку, нагнулся и что-то спросил, а потом крикнул:
– Олеся Ивановна, аптечку принесите!
Олеся вышла из машины и, прихватив аптечку, приблизилась к мужчинам. Сидевший на земле держался за простреленную ногу, под которой уже натекла приличная лужа крови.
– Что случилось? – спросила Олеся, присаживаясь на корточки и осматривая рану.
– Да летела какая-то «девятка», километров на двадцать превышение, – скривившись от боли, проговорил сотрудник. – Ну, я дал сигнал остановиться. Они вроде послушались. Я к машине – документы, то-се… в салоне четверо, у того, что за рулем, рука в повязке – кисть. Документы в порядке, а парни нервные какие-то. Я попросил машину к осмотру, и тут мне в ногу-то и шмальнули из задней дверцы. Я упал, водила – по газам, развернулся – и в противоположную сторону. Напарник успел по рации подмогу вызвать и сам в погоню, а я вот…
– Хоть бы жгут наложили… а если бы мы тут не ехали сейчас? Почему не вызвали «Скорую»? – спросил Федор, разглядывая следы протектора на асфальте.
– Рация с напарником уехала…
Мезенцев только головой покачал, вынул телефон и набрал номер, быстро объяснив дежурной, что нужно сделать. Олеся тем временем наложила жгут и забинтовала рану.
– Похоже, наши это клиенты, Олеся Ивановна, – сказал Мезенцев, когда она закончила перевязку. – Может, поедем, по горячему чего нароем в машине? Судя по стрельбе, уйти они не смогут, может, и допросим по ходу?
– А как же лейтенант? Мы не можем его тут бросить.
– А мы его с собой возьмем.
– Так «Скорую» же вызвали…
– Вот черт… – Мезенцев почесал в затылке, вглядываясь в пустую дорогу из города.
– Да вы поезжайте, если надо, – проговорил лейтенант. – Кровь-то остановили… не окочурюсь, поди…
– Так нельзя! – решительно заявила Олеся. – Мы дождемся бригаду, а потом поедем – мало ли, что может случиться.
– Да пока мы тут в благородство играем, они уже за пределы области могут эту «девятку» угнать!
