С момента кровавых сражений за пригороды Брелима прошло почти три месяца, три страшных и ужасных месяца ежедневных боёв, налётов и обстрелов. Муринцы и их верные союзники с неистовой силой и яростью наступали на дрогнувшие ряды гетерцев, которые окончательно потеряли стимул и желание сражаться. Половина Гетерского союза была оккупирована. С трёх сторон наступали союзники Маута. С северо-запада шли в бой стройные ряды Лодийских солдат (Лодия – страна на северо-западе континента, преимущественно населена котивами, вступила в войну при виде успехов Маута), с юга наступали вергийцы, давние союзники Муринии, с востока лавиной шли муринцы. Сложно сказать, что было бы, если бы не фавийские полки, что моментально вступили в бой и организовали оставшуюся армию союза. Медивы потеряли Дарлию, в которой вспыхнуло промаутское восстание, и силами всего одной дивизии, Маут отнял у гетерцев северную жемчужину. Положение у медивских армий было поистине критическим, они удерживали лишь центральную часть союза и юго-западную провинцию Рорун, что являлась центром металлургии. На севере же держали портовый город Хотгорн, что был сжат стальными тисками с двух сторон, но был последней надеждой на поставки вооружений и провианта, также в руках был город Пестрор, важный судостроительный центр, попавший почти в полное окружение. Но отдельного внимания заслуживает Брелим. Город не пал, он сражался, добровольческий корпус генерала Пфлюка дал достойный отпор воинам Маунда Маута. От города остались лишь руины, в нём почти не осталось жителей, только солдаты двух армий, что будто крысы ползали по растерзанным домам и площадям. Полгорода котивы взяли с весенним наступлением, дошли до вокзала и железной дороги, что делила Брелим на две неровные части, но дальше их не пустил Пфлюк, не имея численного превосходства, он так ловко спланировал оборону, что на третий день боя пошёл в контратаку. И так дорога и вокзал переходили из рук в руки уже два десятка раз.
Брелим – огромный многомиллионный мегаполис, родина и любовь многих гетерцев, красивейший город с многочисленными памятниками архитектуры, красивейшими улочками и набережной для истинных ценителей зодчества, был теперь другим. Чёрными, закопчёнными от пожаров, оконными проёмами смотрели редкие дома, грустно и безрадостно. Словно трухлявые деревья, над центром города, высились некогда богатые небоскрёбы, их стеклянные фасады исковеркали бомбы и пули. Одна из высоток завалилась на бок от мощной авиабомбы, при падении, исполинских размеров, здание смело под собой целый квартал. Всё было разрушено. И даже статуя отца основателя города была на земле. Её взорвали муринские сапёры во время очередной контратаки фавийцев, говорят, сам Маунд приказал повалить символ города, дабы побольнее уколоть упрямого Пфлюка.
Пятидневный дождь сковал весь северный фронт, дав передышку в первую очередь фавийцам, уставшим от боёв. Пихте Залес видел, как складываться дела в Гетерском союзе и понимал, что лучше пожертвовать союзником, чем терять в огромном котле несколько миллионов солдат. Фавийцы и гетерцы готовились к отступлению из союза. Это видел и Маут, он желал захлопнуть ловушку для врага и от того начал наступление на промышленный центр, где должны были сомкнуться силы союзников. Основные бои первого летнего месяца происходили в южной провинции Рорун, где в ожесточённых схватках решалась судьба Гетерского союза. На севере стояло затишье, вызванное проливным дождями.
