– Что же вы уходите? – крикнул ему вслед Геск и громко рассмеялся. – Разве не хотите посмотреть, как мы остальных расстреляем? Разве не хотите отдать этим грязным животным честь? Бегите, бегите отсюда интеллигент проклятый, тебя через пару дней один из их товарищей отправит в такую же траншейку, где тебя черви сожрут! А мы-то думали, фавийцы нам идут помогать, воевать за нас будут! А вы ублюдки пришли котивов спасать! – все полицейские и зеваки дружно засмеялись и кричали вслед уходящему Лагеру оскорбления. А через пару мгновений раздался залп и глухой звук падающих на землю мёртвых тел, следом пару одиночных выстрелов и снова громкий гул хохота и радости. Все были счастливы, что шпионы, пусть может и не настоящие, были мертвы, кто-то пинал их тела, кто-то бил лопатой. Вскоре котивов присыпали землей, и галдящая толпа разошлась по своим делам.
Солдаты Лагера уже ждали его, построившись в колонну, хоть и не всё, но они слышали как кричал генерал ему вслед.
– Товарищ капитан, – обратился к нему один из солдат, с сигаретой в зубах, – не обращайте на него внимания, это просто гетерский придурок, что привык воевать с безоружными и ссыться выйти на поле боя. Трус, сосунок и тому подобное, не берите в голову.
– Они женщин невинных расстреляли, просто взяли и пристрелили, без доказательств вины. Так нельзя, это не правильно.
– У войны свои правила Хва, она все спишет и забудет, – сказал его заместитель, командир первого взвода, молодой медивский офицер с широким, квадратным лицом. – Народ напуган, где-то там недалеко от них страшный враг, он не виден им, но регулярно убивает их, сыплет бомбы на головы. Этим несчастным озлобленным людям не нужны доказательства, они хотят лишь утешить себя местью, выплеснуть ту сидящею в них злобу и страх. Они просто бояться, хотя может и догадываются, что стреляют невинных, но зло и страх немного выплеснулись из их душ, им стало легче. Такое происходит нередко, я подобное уже видел.
– Гетерцы, мерзкие идиоты, если бы не Маут, то плевал бы я на них с высокой колокольни. Грязные трусы.
Лагер не впервые видел расстрел, однажды даже участвовал в нём, когда при подавлении восстания на Медовских островах (полунезависимое государство к юго-западу от Фавии, расположенное на трёх крупных островах) командовал казнью мятежного генерала, захватившего власть, и его сподвижников. В тот день он лично пристрелил двух связанных предателей, что стояли на коленях с мешками на головах, и тогда его вовсе не мучила совесть, Хва спокойно после расстрела пошёл в столовую ужинать. Но в этот день он чувствовал в душе мерзость, липкой заразой она бурлила в его душе, будто причастен ко всему сам.
Как ему позже стало известно, от разных людей, что видели и слышали многое, в городе начались настоящие чистки котивского населения. Обезумевший от страха народ писал доносы и домыслы в комендатуру города, докладывая о подозрительных котивах, что не выключали свет во время налётов, вели себя странно и встречались по ночам с подозрительными людьми. Полиция, идя на поводу у горожан, проводила публичные казни выдуманных врагов. Они пытались успокоить население, которое и без ведома власти устраивало погромы и самосуды над котивами, что казались им странными. В большей части это были простые разборки с целью убить обидчика или с целью завладеть его имуществом, котивы старались сидеть по домам, ибо убийство подозрительного перестало быть преступлением.
***
Когда между Муринией и Гетерским союзом произошёл конфликт за Канильскую область, царь Лесо задумал обезопасить столицу с востока, распорядившись на удалении от края города на 100 километров обустроить линию обороны. Она включала в себя пять мощных бункеров, каждый из которых прикрывал собой важное направление и был рядом с посёлком или городком. Между бункерами располагались дзоты и пулемётные гнезда, соединённые рвами и траншеями. Предполагалось, что при должной обороне, такая линия сдержит врага, даже превосходящего вдвое. Однако случилось так, что линия пустовала, траншеи заросли и осыпались, бункера и дзоты никто не обслуживал, о линии Скипры (так звали главного инженера, спроектировавшего её) забыли и должным образом вспомнили когда муринцы вошли на территорию союза. Пихте не доверял гетерцам и на рубеж выдвинулись его войска.
Лагер занял со своей ротой один из полузаброшенных бункеров, что мирно затерялся на склоне холма у городка Бром. Он был наполовину спрятан в холме, несколько потайных путей вели в два дзота, что расположились в сотне метров по бокам от главного укрытия. Такой укрепрайон мог жить автономно более месяца, тут был, и склад боеприпасов, и продовольствие, и медпункт. Вместе с ротой капитана Хва, здесь обстроился пулемётный взвод, отделение санитаров с врачом-хирургом, связисты, артиллеристы в числе десяти человек и даже обслуживающий персонал бункера из числа гетерских солдат, что были негодны к строевой. Бункер был маленьким городом.
