Наконец дорога уперлась в пепелище довольно крупного села. Поступила команда выгружаться. Немки вышли и построились на инструктаж по новому объекту. Лейтенант достал из планшета листок, пробежал глазами.
– Этот поселок назывался Березники. До войны в нем жило около 800 человек. На военную службу было призвано 52 жителя, эвакуироваться успело еще 137. В середине ноября 1941 года в него прибыла айзац команда в составе примерно 10 служащих общих СС и полусотни предателей из числа националистов коллаборационистов. Поселок перестал существовать. Выжила лишь одна 12 летняя девочка, ушедшая в этот день в соседнюю деревню. Ваша задача на сегодня – обойти село, найти место массового убийства, и после эксгумации всех трупов прочесать территорию еще раз, в поисках мест одиночных расправ. За день должны управится, если получится – завтра внеочередной выходной. По обнаружении останков, как всегда, зовем Николая Ильича взрывоопасных предметов сапера и т.д. Вопросы?
– Вопросов, ожидаемо, не оказалось. Вытянувшись цепью женщины пошли по селу. Первая находка ждала Магду через два двора, в колодце. Заглянув туда, Беккер увидела плавающие тряпки.
– Николай Ильич? – крикнула она.
Фотограф подошел быстро. Глянув внутрь, он сверкнул вспышкой, сфотографировав то, что было видно сверху. Оставив разбираться с колодцем водолаза, Магда пошла дальше.
Село оказалось почти пустым, лишь несколько раз вестарбайтеры натыкались на одиночные кости, скорее всего, принадлежавшие одному и тому же ребенку. Мальчик или девочка лет восьми девяти попробовал убежать, и был убит в спину, судя по прострелянной лопатке. Потом звери и птицы растащили кости по округе. Только на противоположной окраине села нашлась страшная находка. Хотя чего уж тут страшного? Пол года, изо дня в день, с утра до вечера эксгумируя тысячи, десятки тысяч трупов, Магда, казалось, уже абсолютно зачерствела. Волосы, в которых раньше лишь изредка попадались отдельные седины, теперь цветом своим напоминали русский снег. В душевой она теперь вечерами проводит едва ли десять минут, хотя поначалу по пол часа терла себя мочалкой, надеясь соскрести с себя черное слово «геноцид». Не получалось. Хотя русские для вестарбайтеров горячей воды и мыла не жалели. Но самое смешное – Магде снова вернулся зуд в паху. Под самый климакс ей снова захотелось трахаться. Порой так сильно, что женщина едва не лезла на стену, вечерами чуть не до крови стирая себе клитор загрубевшими пальцами. Попытки соблазнить охранников ни к чему не привели. Лишь однажды у Барбары, самой молодой в отряде получилось заняться сексом с юным охранником. 38 летняя немка и 19 летний русский парень на пол часа уединились в каптерке и даже разошлись вроде бы довольными, но… но на следующий день солдатик смотрел на Барбару с каким то иррациональным отвращением. Да и на остальных вертарбайтерок тоже. И через несколько дней перевелся в другой отряд. Наблюдая это со стороны Магда вдруг с холодным ужасом поняла, что испытывали евреи, когда их заставили носить желтые звезды, и что видели остарбайтеры в глазах немцев. В ее собственных глазах.
Трупов было относительно не много, к тому же большая часть была без одежды и плоти. А кости таскать было относительно легко и недалеко. Только жарко. Все уже давно скинули кителя, повернули штанины и спустили голенища брезентовых сапог. Магда даже закатала до груди подол солдатской майки, когда то белой, сейчас оранжевой, с черным нацитским орлом. Тихонько приближался вечер, кости в сарае почти закончились, сейчас проверить все еще раз, и завтра можно будет отдыхать: слушать радио или патефон, читать книги или газету «вестарбайтер» на немецком языке, поиграть в волейбол… так хоть бы и выспаться в волю!
В углу остова сарая сохранился обгоревший фрагмент стены, из нескольких бревен, накрытый обугленными досками крыши. Проявляя немецкую педантичность, она пошла и оттянула тяжелые головешки в сторону.
Под ними лежали две иссохшиеся мумии. Женщина, или скорее, девушка, лет 20 и маленький мальчик, годика два. Оба худенькие и белокурые. Их пощадил огонь, они задохнулись, а худоба и обвалившиеся кровля уберегли от тления и животных.
Несколько секунд Фрау Беккер тупо пялилась на мертвецов. На обгорелое белое платье матери, на коротенькие штанишки маленькие сандалики сына. Их в чем были выгнали из дома, притащили сюда и подожгли в запертом сарае.
У Магды подкосились ноги. Она вдруг вспомнила 23 год. Было ей тогда на пару лет больше, чем этой девочке, а Генриху – чуть меньше чем этому мальчонке. Они были такие же худенькие, от жизни впроголодь, такие же белокурые от природы. Генрих так любил свои коротенькие штанишки, сшитые Магдой из старых мужниных брюк. Тиф … Он не щадил никого, в разоренной и разграбленной Первой Мировой Германии. Сына ей не отдали для захоронения: тела умерших, во избежание распространения заразы, сжигал наспех построенный в глубине больничного двора крематорий.
