– Да весь Казахстан сейчас такой, – улыбнулся Чалый. – Как Австралия какая-нибудь. Туда же со всего белого света вся шушера сбежалась. От монголов и мексиканцев, до немцев и англичан. А место-то далёкое. А ну, доплыви туда с проверкой – кто там жизнью командует. Так это должна дивизия приплыть десантников. А то и две. Простых чинуш-контролёров удавят как клопов. Вот в Казахстане – почти Австралия. Места до хрена. Площадь огромная. Живи, хоть где и делай, что хошь. Потихаря, конечно. Вот все сюда и ломятся. Всякая рвань в первую очередь. Концы прячут. Ну и те ещё, кто думает, что на этой богатейшей недрами пустоши можно лавэ делать, почти не шевеля рогом. Смотри, сколько корейцев, немцев, нас – русских, татар, узбеков, даже китайцев, прибалтов, украинцев, белорусов. Ноев ковчег, блин! Хрен где ещё такое встретишь. Может, в Америке только. В Казахстане этот коктейль дружбой народов зовут. Гордятся. А что! Сами казахи – нормальные люди. Добрые. Смелые. Жить и дружить со всеми умеют. Повезло приезжим. Всем места хватает. Живут в основном мирно, дружелюбно. Но вот чего им, узбекам да прибалтам, в своих родимых вильнюсах да самаркандах не мёдом намазано, а дерьмом? Не знаю.
Пришли к дому «Колуна». Двери были приоткрыты и несло оттуда крики пьяные, тошнотный дух самогона и веселый гомон по фене. Чалый приоткрыл дверь и крикнул в смрад табачно-самогонный.
– Эй, Колун! Серёга Чалый зовёт. Вышел бы!
Послышался топот нескольких пар ног и на крыльцо вывалилась небольшая кодла человек из пяти. «Колун» впереди. Он долго разглядывал Чалого Серёгу, Валечку и притаившегося за их спинами Игорька Артемьева. Потом поднял руку и своим сказал: – Ша! Я один потолкую с этим бесом.
– Шо надоть вам, фраера?
– Им ничего не надо, – Чалый подошел к Колуну на расстояние шага. – Мне надо.
– Ух ты, взбух ты! Ему надо, мля! – Колун обнажил зубы с желтыми фиксами. -
Тебе пожрать вынести? У вас же, коммуняк, голодуха. А я тебе сейчас колбаски нарежу. Любительской. На всю вашу голодрань.
И он мгновенно выхватил из голенища валенка финку. Выхватил и шагнул к Серёге Чалому. И чтобы пугнуть, финку выставил на вытянутой руке и пошевелил ей.
– Годится такое пёрышко, чтоб на форшмак расписать?
Он не успел закончить свою строгую фразу, потому что Чалый чуть шагнул прямо на Колуна, резко перехватил кисть, потянул руку мимо себя, а сам неожиданно повернулся к нему спиной. Руку с ножом он подтянул к груди, чуть подвернул колуновскую кисть, вынул из кулака разжавшегося нож, а кисть довернул от себя вперед и здоровенный, чуть поменьше самого Чалого Колун,
плашмя рухнул в снег.
– Сука, Чалый, ты мне руку сломал! Ответишь, падла!
– Захотел бы – сломал. А пока просто больно чуток сделал. Лежи, не вставай и слушай.
– Братаны! – заорал Колун. – Какого вы, мля, сморщились! Упокойте фраерков.
Первого, который рванул с крыльца к Чалому, Валечка, кандидат в мастера по боксу, сразу опустил на снег. Тот даже руку с финаком не успел поднять. Нокаут был глубокий. Минуты на три, не меньше. Когда четверо остальных осторожно, выная попутно финки из голенищ, стали спускаться с крыльца, Серёга Чалый распахнул тулуп, чем-то щелкнул и вторая половина ремня упала на снег, а двустволка ИЖ в правой руке Чалого уперлась прикладом в живот и двумя воронеными стволами уставилась в нападавших.
– В кармане ещё двенадцать патронов. Двое лягут сразу, а перезаряжаю я быстро. Очень быстро, – он перевел стволы в сторону Колуна:
– Лицом ко мне! Быстро!
Колун, матерясь, перевернулся на спину и левой рукой бережно поддерживал болевшую правую.
-Сюда гляди, хорёк! – Чалый достал из-за пазухи серый холщевый мешочек.
– Узнаешь?
Блатной кивнул.
– Тогда скажи своим, чтобы шли в дом. Мы с тобой сами потолкуем.
Колун ещё раз длинно выматерился и хрипло приказал мужикам, чтобы они забрали вырубленного Валечкой ухаря и шли в дом.
– Короче, – Чалый Серёга бросил Колуну мешочек. – Доля Игорька теперь твоя доля. Можешь ей разделить с напарником по гастролям вашим. Или всю себе забери. Игорька больше не трогать, к себе не звать, к нам, на нашу сторону не приходить. На дело его не заманивать и никому его не сдавать. И помни. Если он даже сам случайно ногу себе подвернёт, отвечать будешь ты. И ещё. Про убийство агронома у нас слышал?
– Ну и что? – удивился Колун. Все слышали.
– Так вот убийцу не нашли пока. Да толком и не искали ещё. Холода помешали. Но вот не сегодня-завтра следаки по-новой приедут. Хочешь, чтобы они к тебе заглянули?
– Я всё словил, братан. Базару нет. Сука буду, если что сделаю не так, как ты просил.
-Ну, молодец! Умный же человек! Иди домой. Счастливо вам погулять.
***
Домой возвращались молча. Чалый разрядил двустволку, ремень пристегнул и финку, которую отобрал у блатного, швырнул далеко в сторону. Валечка Савостьянов насвистывал «чарльстон». Пластинка у него была с этим танцем. Он никак не мог научиться его танцевать. Но насвистывал точно. Как музыкант. Игорёк Артемьев подошел к Чалому и просто прижался к нему. Без слов.
А какие тут слова? И зачем слова? Тут дел полно. Забот о жизни хорошей.
