Которую надо заработать. Через силу, усталость и боль душевную от своих и чужих потерь страшных. Но надо!
Потому, что без хорошей жизни и жить-то стыдно на свете белом…
Глава десятая
***
Названия населенных пунктов, имена и фамилии действующих лиц изменены автором по этическим соображениям
***
Февраль шестьдесят девятого, похоронивший в убийственном холоде своём не только домашних и диких животных, птиц, рыбу в озёрах под двухметровым льдом, который нечем было пробурить, озимые в промёрзшей на метр земле, не справился только с людьми. Следовательно, не погубил он и надежд деревенского народа на то, что всё можно сделать снова так же, как было. Ничего не воскресишь, конечно, а вот занять у далёких соседей скот и птицу, мальков запустить, которых в кустанайском рыбсовхозе спецы сумели сохранить почти без потерь, вместо озимых вспахать засевы и заменить их весной на яровые! Ну, и пойдет снова дело. Злобы у мороза треклятого имелось в избытке. Вон сколько порушил всего. Но ума-то у него нет. Ум, он только у людей. На него и расчёт весь.
И вот как только сгинул в свой ад, откуда пришел, бесами выпущенный на волю сверхъестественный мороз, так и разъехались лучшие люди из угробленных хозяйств по миру. Добра искать. Мотались не только по окрестностям знакомым, но и в дальние края заносило их. Туда, где всегда милостивые к живому зимы и отзывчивые люди. Покупали, в долг брали, а некоторым вообще везло несказанно. Им, к купленному, ещё и дарили живность. Хоть и не по многу, но всё же в радость! Сельхозуправление областное пробило через ЦК казахстанский кредиты в Госбанке. Денег, правда, давали немного, причем всего на пять лет. Хорошо хоть без процентов. Так ЦК распорядился. Беда ведь была. Стихия. Какие уж тут проценты. Вернули бы хоть основное.
Скот и птицу возили из России, Белоруссии, с Украины и, казалось, вот-вот, да и вернутся прежние времена, когда всем хватало всего. Но не вышло так, как замышляли. Многие породы животных и птицы не прижились на целине. И корм не тот, и вода, да и климат в целом не устроил приезжих. Это люди приспосабливаются хоть к чему. А скот южный, да из средней полосы не сросся с природой целинной. И гуси, куры да утки тоже не все остались живыми. Не пристроились. И уже до весны шестьдесят девятого, до апреля, потому что март на целине северной – ещё зима, чуть ли ни половина всего купленного скота и птицы отправились на тот свет. И с тех пор, как ни изворачивались животноводы, не получилось у них, как мечталось. Сколько лет потом прошло после ужаса той зимы, а так и не вернулось прошлое благополучие и достаток. И долги кредитные душили, а денег уже не оставалось ни у кого. Как, собственно, и надежд. Никогда больше при советской власти ни одному, за редкими исключениями, хозяйству животноводческому восстановиться не удалось. И стал обычный народ с тех пор есть мало мяса, пить мало молока, потому как всего этого и меньше стали продавать, и подорожало оно немного.
– Накрылся коммунизм, – заключил однажды за пьяным столом Толян Кавчук. Было это после третьего рейса «агентов по снабжению» на уральские земли. На пропитание корчагинцам они надёжно договорились и насчёт мяса, курицы, гусей и даже индюшатины. По поставкам молока, кефира, катыка прямо в Кустанае пробили хорошие договоры. Но радости не было.
Они истрепали нервы в поездках, поскольку таких бригад-просителей, соседей корчагинских, ближних и дальних, колесило по Уралу, восточной России. Украине и Белоруссии так много, что надо было ухитриться обогнать конкурентов, обхитрить и обдурить. В гостиницах разных городов, в буфетах на этажах, встречались целинники из разных сёл и делились новостями: кто, чего и сколько добыл.
– Вы можете в Краснопутский район и не рыпаться, – с тусклым взглядом сообщал соседям Игорёк Артемьев. – Мы там четыре дня по колхозам катались. Жлобы там в основном. Не дали ничего. Самим, говорят, впритык хватает.
– А куда ж ехать теперь?– напрягали умы соседи, разворачивая на столах карту области. – Попробуем тогда в Братский район. Там сорок совхозов с колхозами.
– Эх, бляха! И мы туда ж мылились податься! – с реалистичным разочарованием на лице горько произносил Олежка Николаев, демонстрируя Игорьку и конкурентам яркий пример артистизма и откровения. Свои ребята, будь они сейчас не в другом месте, а рядом – и те бы купились на искренность Олежкину.
И соседи, естественно, ехали в Братский, а Артемьев Игорек с Николаевым на своем «ГАЗоне» быстренько проносились по Краснопутскому району, на который имели наводку от продавцов городских магазинов продовольственных и заключали там замечательные договоры, связывались по межгороду с Данилкиным, который по продиктованным счетам заранее оплачивал мясо, птицу, картошку и прочие нужные овощи. Так же отменно поработали и Чалый с Валечкой Савостьяновым, Кравчук с Лёхой Ивановым и одинокий, но удачливый «волк» Кирюха Мостовой.
