В тот самый момент, когда убийца достиг свою жертву и занес над ним меч, откуда не возьмись со стороны улицы, на него бросился деревенский житель:
- Сволочи! За что? Моя жена! Дети! Вы не пощадили никого! – заревел мышь.
Прежде чем убийца опомнился, на него набросился деревенский мужик и недолго думая, сгорая от отчаяния и боли, обхватив обеими руками, увлек вместе с собой в горящий дом, проломив на ходу стену.
Совершенно не понимая, что произошло, мальчик замер в ужасе. Вдруг неподалеку послышались голоса, заставившие его прийти в себя. Бросив быстрый взгляд на горящий сарай, на тело своего Воспитателя, обернувшись назад на родной приют - он всюду видел лишь смерть и огонь.
Недолго думая, он вскочил на ноги. Не в силах, что-либо исправить, мышонок кинулся бежать без оглядки. Бросая испуганные взгляды своих расширенных от ужаса глаз по сторонам, он не мог поверить, что всё это правда.
Стояла темная и холодная ночь, а в округе было как днем - светло и горячо. Всё, что он знал, любил и ненавидел: его дом, приют, деревня, даже мельница, что стояла вдалеке в поле – было предано огню. И не было от него спасения…
Быстро сбросив с себя озверевшего деревенщину, здоровяк проткнул его мечом. Затем выскочил из горящего дома, и затушив на себе мантию перчатками, метнул убийственный взгляд вслед беглецу.
- Сур, с вами всё… - не успел договорить подбежавший к нему подручный, как оказался пронзен мечом насквозь.
- Ошибку… Вы совершили ошибку! - прохрипел хладнокровный убийца.
Устремив суровый взгляд на своих помощников, которые подбежали следом, и слова не проронив, когда одного из них убили, Сур поднял правую руку. Показав пальцами число «два», он устремил ладонь в сторону леса и напоследок сжал кулак.
Его жесты были тут же приняты. Двое подручных в плащах кинулись в погоню за мальчиком.
- Сур мы спешили к вам, чтобы сообщить - поблизости замечены чужаки! - вышел вперед один из оставшихся налетчиков.
Брезгливо бросив взгляд себе под ноги, их командир резким движением швырнул бездыханное тело провинившегося в горящий дом. Затем повернувшись к своим, прогремел:
- Ты и ты, за мной! Остальные забирайте детей и уходите. Мы итак здесь задержались…
Не успел Марк опомниться, как уже мчался по темному лесу, что рос севернее деревни. Не разбирая дороги, ударяясь о висевшие почти до самой земли ветки, падая всякий раз, когда его ноги заплетались в густой траве, он вновь и вновь вставал, и продолжал бежать. В голове яснее прежнего звучали голоса:
- Беги! Борись! Помни! – три единственных слова, не имеющих между собой ничего общего, но сейчас казавшиеся ему всем миром.
Он так часто дышал, а сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в висках нестерпимым грохотом, что мышонок никак не мог осознать, что в лесу был не один.
Несколько пар глаз вот уже с минуту не сводили с него пристального взгляда.
- Сейчас?! – тихо прозвучал в ночи девичий голосок.
- Рано, пусть появятся, - ответил рассудительно мужской бас, и оба замерли, пряча своё присутствие в тени деревьев.
Прошла всего лишь минута, как Марк ворвался в чащу леса, не разбирая ничего перед собой. Девять десятков песчинок, показавшиеся ему вечностью.
То тут, то там, мерещился облик убийцы с горящими глазами, вот-вот готовым занести над ним свой меч и пронзить его насквозь. Как совершил подобное со стариком-воспитателем, с тем, кто за всю свою жизнь и мухи не обидел.
Всего один единственный вопрос сжигал рассудок мальчика и не давал покоя ни на песчинку:
- За что?!
Зацепившись ногой за корягу, мышонок в очередной раз спотыкнулся и кубарем покатился по лесной траве, что хоть немного смягчила падение. Подняв голову, он почувствовал резкую боль в правом колене. Схватившись за неё, он с ужасом поднял ладонь поближе к лицу. При свете луны она озарилась багряным цветом. Это стало последней каплей.
Чувствуя, что сил больше нет, мальчик упал на колени. Окончательно отрекшись от всякой боли, он поднял обреченный взгляд на несколько фигур в ночи, что стали медленно выходить из-под сени деревьев под лунный свет.
Ему и невдомек было, что за спиной у него, также медленно крались две фигуры, облаченные в темные мантии. Блеск их клинков, подобно серпам, но более длинным, выдал ищеек, и им навстречу выступила группа, состоявшая из четырех мышей.
Прежде чем у мальчика над головой просвистел занесенный над ним серп, готовый срезать ему голову, подобно молодому побегу пшеницы, раздался громкий крик, разорвавший тишину в клочья:
- Ло-о-жи-сь!
Неведомым чувством Марк понял, что у него над головой нависла угроза. Он кувыркнулся вперед. Поднявшись спустя песчинку, мальчик увидел, как та, чей голос вывел его из оцепенения, с луком наперевес кинулась вперед и выпустила стрелу в одного из нападающих. Тот с ловкостью отразил её полет резким взмахом своего оружия. Переглянувшись со своим помощником, оба бросились врассыпную. Спустя мгновение также быстро как появились, они исчезли без следа.
- А они не лыком шиты! – заметил самый высокий из отряда незнакомцев.
